Нахмурившись, я откинула его растрепанные светлые волосы со лба и, глядя на красивое лицо своего похитителя, почувствовала, как мое сердце забилось неровно. В последнее время он был таким грустным. Грустнее, чем сова без дождевика. И мне не нравилось, что он грустит. Я просто хотела, чтобы я могла что-нибудь сделать, чтобы он снова стал счастливее.

Я полежала с ним некоторое время и тихо напевала «hokey cokey», приложив ухо к его сердцу, чтобы, как хороший доктор, следить за тем, что он жив. Еще один навык для резюме.

Спустя, наверное, час, я встала, принесла ему одеяло с кресла в углу комнаты и укрыла его, убедившись, что он тепло и уютно устроился, а затем пошла на кухню за стаканом воды. Затем я начала охоту за Coco Pops. В конце концов, я заслужила небольшой перекус. И как только я их найду, я смогу припрятать их внизу для себя. Матео, вероятно, тоже захочет их, но Pops были моими. Ему пришлось бы убить меня за них, и, возможно, он бы это сделал. Но они стоили такого риска. Тем более что он мог и не убить меня, а просто вылизывать всю дорогу до КрикТауна. Или, если мне повезет, засунет четвертый палец мне в задницу. Это было бы вишенкой на торте Pops. Я содрогнулась от возбуждения, вспомнив, что он со мной сделал. Я становилась настоящей богиней секса, а он был моим порочным наставником, обучая грешить способами, о существовании которых я даже не подозревала.

Я бродила по комнатам дома, осматривая пустые спальни наверху, но даже намека на Pops не обнаружила.

Я дошла до последней комнаты, которую еще не проверила, открыла дверь и включила свет. Мое сердце сжалось, когда я обнаружила, что нахожусь в единственной комнате, которой пользовались. Одеяла на кровати были откинуты, а в воздухе витал аромат Адского Пламени, словно самое темное искушение. В углу комнаты стояли картонные коробки, и я осторожно приблизилась к ним, уверенная, что нашла джекпот Pops или, если хотите, джекPop.

— Ты скрывал их от меня, Адское Пламя, припрятал столько Coco Pops и не дал мне ни одной коробки. Жадина-говядина. — Я опустилась на колени перед первой коробкой, открыла ее и нахмурилась, не найдя там ни одной упаковки Pops. Поверх стопки одежды лежала пара рамок c фотографиями, и когда я перевернула первую, мой пульс участился, потому что я обнаружила фотографию Найла в день его свадьбы, с его красавицей женой, прижавшейся к нему. На нем был серый костюм, а его светлые волосы были зачесаны назад и блестели на солнце. На нем не было видно татуировок, которые теперь украшали его руки и шею, а в его глазах было столько радости, что мне стало больно. Я перевела взгляд на его жену — ее светлые волосы были собраны в гладкий пучок, а голову украшала тиара. Она сияла в камеру, ее зубы были белыми и жемчужными, а глаза полны бесконечных возможностей.

Я снова перевернула фотографию и положила ее обратно в коробку, опустилась на задницу и обхватила колени руками, подтянув их к груди, потому что мне было больно за Найла. У него было что-то прекрасное, что-то незапятнанное и сияющее, и кто-то пришел и вырвал это у него. Разбил его душу и украл половину осколков. Я знала, каково это. Я познала боль подобного изменения, превращения в нечто плохое самим злом. И вернуть былой свет было уже невозможно. Никогда. Я пыталась и пыталась годами. Но мое счастье было уничтожено навсегда, как и счастье Найла. Мы оба были просто сломленными существами, блуждающими по этому миру в поисках мести или искупления, или и того, и другого. Но этого никогда не случится. Прошлое ушло, а будущее разрушено.

Неизвестно сколько времени я просидела, глядя на эти коробки, чувствуя их груз в этом доме. Я была удивлена, что пол не треснул и не обрушился под их тяжестью. Они несли в себе целую жизнь, лучшую жизнь, счастливую жизнь. Найл отдал бы все, что у него сейчас есть, чтобы вернуться к ней. Но вместо этого он жил здесь, ища счастья в мире, который не предлагал ему ничего.

Я пыталась придумать, что можно сделать, чтобы заставить его снова улыбнуться, как он улыбался на той фотографии с Авой. И вдруг меня озарила идея, словно молния, наполнив энергией и заставив улыбнуться. Я вскочила на ноги, пристально глядя на коробки и уперев руки в бедра.

— Если ты не можешь вернуться к Аве, Адское Пламя, я приведу Аву к тебе.

Я пошевелился на своем месте, наклонился влево и выругался, ударившись рукой о диван. Резкая боль пронзила конечность, напомнив, что в меня стреляли сегодня. Или прошлой ночью. Хуй знает. Но когда я приоткрыл глаза, небо за окнами только-только начало светлеть на далеком горизонте, а значит, прошло не так уж много времени.

Я со стоном сел прямее, проведя рукой по тому месту рядом со мной, где сидела мой маленький паучок. Клянусь, я до сих пор чувствовал эхо прикосновений ее пальцев к моим татуировкам и шрамам, пока она тихо давала им названия, а ее губы танцевали по моей плоти.