Он потянул меня к бассейну, двигаясь так, будто знал расположение каждой слепой зоны на этой территории. А так, вероятно, и было, в конце концов, он был профессиональным киллером.

Он полез в свой рюкзак и достал тонкий перочинный нож, зашел мне за спину, собрал мои волосы и намотал их на нож, после чего закрепил его на затылке, и от его прикосновения по шее пробежали мурашки.

Найл воспользовался небольшой лесенкой, чтобы спуститься в воду, и я предположила, что его рюкзак был водонепроницаемым, потому что он, казалось, не беспокоился о том, что он намокнет.

Я спустилась следом, впившись зубами в нижнюю губу в предвкушении плавания. Я еще не совсем освоила все эти кувырки и взмахи руками, поэтому глубокая часть бассейна немного нервировала меня.

— Я держу тебя, девочка. — Руки Найла обвились вокруг меня, когда я сошла с лестницы, и он начал работать ногами, удерживая нас на плаву. — Теперь тихо и спокойно.

Я кивнула, помогая нам продвигаться вперед, дрыгая ногами, пока мы двигались вдоль стены, а Найл поглядывал на камеру, которая была направлена на территорию. Мы находились в очередной слепой зоне, приближаясь к нашей жертве, словно жнецы, пришедшие забрать душу, и я не могла дождаться момента, когда отправлю ее в ад.

Мы попали во внутренний бассейн, и Найл отпустил меня, когда мои пальцы смогли коснуться дна. Мы двинулись к лестнице, ведущей в оранжерею, окруженную стеклянными окнами, поднимающимися вокруг нас.

Воздух наполнился запахом хлорки и денег, и я последовала за Найлом по белому мраморному полу с золотыми прожилками, гадая, каково это — жить в таком доме, где ты можешь позволить себе роскошные вещи. Если бы у меня были деньги, я бы купила замок и объявила себя леди. Я бы установила колонки на территории, чтобы казалось, будто по ночам там бродит чудовище, и заставила бы всех детей местного городка бояться, что я ведьма, которая хочет их съесть. Я бы даже заплатила нескольким из них, чтобы они рассказывали друзьям, будто видели, как я лакомилась костями младенца. Это было бы чертовски весело.

Найл шел впереди, направляясь к сауне, где нас окутало тепло, высушивая наши тела. Он поставил рюкзак и начал его распаковывать. Он достал темно-розовое платье, сверкающее стразами, длинное, как красивое бальное платье.

Он протянул его мне, и я уставилась на него, разинув рот от удивления, не в силах придумать лучшего наряда для убийства, чем этот.

— Спасибо, — выдохнула я, когда он достал костюм для себя, пожимая плечами, как будто это ничего не значило.

Он повернулся ко мне спиной, чтобы переодеться, а я сняла мокрый купальник, дав себе минутку обсохнуть на воздухе, прежде чем надеть платье. Пришлось обойтись без нижнего белья, но меня это не заботило — шелковая подкладка платья приятно облегала мою плоть.

Я попыталась застегнуть молнию сзади, шаря руками в поисках застежки, выворачивая их во все стороны, но у меня просто не получилось.

Найл повернулся ко мне в своих элегантных черных брюках, но черная рубашка на нем все еще была расстегнута, открывая его татуированную грудь. Он подошел ко мне, провел пальцами по волосам, заставляя меня замереть, обошел вокруг, словно стервятник, и взялся за молнию, медленно поднимая ее по моей спине, пока лиф платья идеально не облепил мою фигуру.

— Идеально, — прошептал он мне на ухо, отчего у меня перехватило дыхание, прежде чем он снова отошел, застегивая пуговицы на рубашке и закатывая рукава, обнажая мускулистые предплечья. Что такого сексуального было в предплечьях? Особенно когда они были напряжены и выглядели такими мощными.

Он бросил мне туфли на высоких каблуках, и я надела их, улыбаясь про себя, потому что у меня был целый урок о том, как ходить в этих малышках по Facetime с Мэл, и теперь я могла соблазнить даже барсука в его норе в этих плохих девчонках, так что справиться с мужчиной, которого я пришла убить будет проще простого. Я наблюдала, как Найл сам надел туфли, сунул нож в карман, взял рюкзак и запихнул в него нашу мокрую купальную одежду. Он спрятал его с глаз долой под скамейку и выпрямился, а я вопросительно посмотрела на него.

— Разве это не… улика? — Спросила я, вспоминая три главных совета убийцы, которые он мне дал:

Не попадайся на глаза.

Заставь их кричать.

Не оставляй после себя никаких улик.

— Ага, — сказал он. — Мы вернемся за ним на обратном пути.

Он предложил мне руку с заговорщической улыбкой, и я приняла ее, прежде чем он повел меня из сауны в глубь дома.

Музыка отдавалась в моем теле, пока какой-то безвкусный диджейский сет гремел по всему дому. Чем больше я оглядывала это место, тем больше оно мне не нравилось. Здесь были вещи ради самих вещей. Если бы я покупала вещи, они бы что-то значили для меня. Но все эти вещи были только для показухи, словно владельца больше заботило, что о нем подумают другие, чем что-либо еще. И это казалось таким печальным, очень печальным способом прожить свою жизнь.