— Тебе понравится Матео. У него тоже есть свои злые демоны. Но они темные и глубокие, и я не уверена, что встретила их всех. Думаю, он пытается их скрыть, но они вырвутся наружу. Они всегда вырываются, верно? Мы должны быть готовы к этому, Эй-Джей. Но я думаю, мы сможем справиться с демонами друг друга. Знаешь, теперь, когда я думаю об этом, мне кажется, что нам всем суждено было оказаться в этом доме. Мне, тебе, Найлу, Матео и Бруту. Посмотри на нас, мы — сумма всего плохого, что когда-либо с нами случилось. Брута бы усыпили там, в реальном мире, какой-нибудь подлый человек в шляпе забрал бы его и воткнул иглу ему в шею, сразу отправив на смерть только потому, что он кусает людей, которые прикасаются к нему. Но что, если каждый, кто когда-либо прикасался к нему, заставлял его истекать кровью, страдать и плакать? Вот почему я кусаюсь, Джек. Потому что, если ты не кусаешься, ты умираешь. Ты превращаешься в ничтожество, сделанное из ничего, и это намного хуже, чем ненавидящий тебя мир. На самом деле это несправедливо, не так ли? Нас ненавидят за то, что мы не растворились тихо в ночи, когда мир резал наши сердца ножами и заставлял нас истекать кровью изнутри. Мы — плохие парни. Но что, если настоящие плохие парни — это те, кто притворяется хорошими? Те, кто говорит миру, что правильно, а что нет, кто пытается искоренить различия в обществе, чтобы все просто подчинялись их правилам? Вот почему мы должны продолжать убивать их, Эй-Джей. Мы должны уничтожить их всех до единого, пока не исчезнут все плохие служители закона и мы сможем установить наши собственные правила.

— Например? — спросил он, и я просияла, радуясь тому, как внимательно он слушает меня, как хочет услышать больше того, что многие называли моими безумными бреднями. Но я же была права, правда? Может, это звучало немного странно, но в этом было что-то, во что я действительно, действительно верила. Потому что если бы ко мне отнеслись хотя бы на один процент с таким же пониманием, как Джек, Найл и Матео с тех пор, как я их встретила, возможно, я бы нашла свое место в этом большом, необъятном мире. Но, может быть, именно в этом и было мое спасение, в том что я нашла его здесь. Даже если я боялась, что это не продлится долго, оно все еще было здесь, прямо сейчас, в эту самую секунду, и я собиралась цепляться за него каждой унцией силы в своих костях.

Я наклонилась к нему и заговорщицки заговорила.

— Если бы мир был моим, я бы позаботилась о том, чтобы у каждого была большая красивая лодка, на которой можно плавать по рекам вверх и вниз. Я бы покрасила свою в розовый, голубой, зеленый и желтый цвета, и повесила бы ленточки на все перила, чтобы, когда дул ветер, они развивались. Вуууууух. — Я изобразила ленты свободной рукой. — Еще я бы повесила колокольчики, чтобы они все время звенели, а когда мы причаливали бы к берегу, там был бы человек с колокольчиком, который объявлял бы: «Капитан Бруклин прибыла!». А второе мое правило было бы таким: все кошки, собаки, птицы, поросята и все пушистые и милые создания мира могли бы жить на больших счастливых фермах, где они могли бы бегать, играть и быть свободными, и никто никогда, никогда не смог бы причинить им вреда. А любого, кто хотя бы попытается это сделать, я убью с помощью гигантской катапульты и дробовика. Я запущу их в небо и — бац! — разнесу их вдребезги. — Я рассмеялась, представив себе эту картину, и уголок рта Джека слегка дрогнул.

— А потом? — подтолкнул он.

— Потом… — я прикусила губу, чувствуя, как его пристальный взгляд прожигает меня насквозь, словно моя кожа отслаивается, обнажая все, что скрыто внутри. Румянец вспыхнул на щеках, и я взглянула на него из-под ресниц, чувствуя, как в груди становится тепло и пушисто. Я прочистила горло, прикусив нижнюю губу. — Потом я бы ввела правило, что никто не может прикасаться к другим, если они не согласны. Мы могли бы носить наклейки, значки или… шляпы! А на шляпах были бы написаны имена тех, кому разрешено прикасаться к нам без спроса. Но если мы вдруг решим, что больше не хотим, чтобы они нас трогали, мы могли бы просто стереть их имена. А если кто-то нарушит это правило, я бы выстрелила в нарушителя из пушки прямо в аквариум с акулами, которые бы играли с ним в «кусалки», пока от него ничего не останется. — Я слегка подпрыгнула на кровати, и Джек наклонился ближе ко мне, а его взгляд заскользил по моему лицу, словно он запоминал каждое его выражение.

— Имена?

— Имена, которые я бы выбрала? — предположила я, и он кивнул, а я ткнула его пальцем в колено.

— Твое. Найла. Матео. И Брута. О, и имена всех моих любимых оружий. И… о, нет, а как же все пушистые существа? Как я помещу все их имена на свою шляпу? Может, животным можно будет трогать меня по умолчанию. Если только это не подглядывающая белка. Ей нельзя меня трогать. Хотя… наверное, можно, только не тогда, когда я какаю.

— Мое? — спросил он, словно зацепившись за первую часть моих слов, и его разум не мог отпустить эту мысль.