— Я приходил, когда ты был в больнице, — продолжил он, переместив сигарету в угол губ, снова затянувшись и оставив ее там. — Видел, как она молилась Дьяволу, чтобы он вернул тебя живым и здоровым из того места, где он тебя запер. Ты был под кайфом от обезболивающих и ждал результатов обследований, но я видел, как ты улыбался ей. Тогда я и понял, что ты придешь за мной.

— Ты серьезно думал, что я не догадаюсь? — Спросил я.

Лиам пожал плечами, словно это не имело особого значения.

— Сделка с русскими была выгодна для бизнеса. Они не собирались выполнять свою часть без свадьбы, а предложить я мог только тебя. Им не нужен был внук или кто-то слишком далекий от власти. Если бы ты просто выполнил свой долг, ты мог бы получить все, парень.

— Я никогда не был человеком долга, — напомнил я ему, и он снова закашлялся от смеха, что вызвало новое и более обильное кровотечение из раны, убеждая меня, что я, должно быть, попал во что-то важное.

— Ты был создан для действий, — согласился Лиам, и в его голосе прозвучала почти нежность по поводу этого факта. — И эта черта сильно недооценивается в нашем бизнесе. Твои братья и сестры не обладают таким же безжалостным умением принимать мгновенные решения и доводить их до конца. Ты бескомпромиссно целеустремлен. Ты не оставляешь места сожалениям…

— У меня полно сожалений, старик, — прорычал я, но он покачал головой.

— Одно у тебя точно есть. Милое маленькое сожаление, которое никогда не должно было связаться с такими, как ты. Но ты извлек урок из этой ошибки. Ава сделала тебя сильнее, хотел бы ты изменить ее судьбу или нет. Она лишила тебя мягкости. Заставила отказаться от красивых фантазий и нелепых идеалов о добре и зле.

Я выдохнул облако дыма и вынул сигарету изо рта, позволяя ей повиснуть между пальцами, пока обдумывал его слова.

— Ты ведь не жалеешь о Бруклин, правда? — надавил он, заставив меня напрячься от того, что он осмелился произнести ее имя.

— Нет, — прорычал я. — Но у меня такое чувство, что ты сожалеешь.

Лиам снова закашлялся от смеха, на этот раз наклонившись вперед в своем кресле, пытаясь не упасть в обморок от потери крови, прежде чем ему удалось снова сесть прямо.

— Оказывается, она была последним, что тебе было нужно, — сказал он, когда к нему вернулись силы для разговора. — Я ждал, когда у кого-нибудь из вас отрастут яйца, чтобы закончить это так, как это должно было закончиться. Я всегда знал, что ты единственный, кто способен это сделать.

— Ты хотел, чтобы один из твоих собственных детей убил тебя? — Удивленно спросил я, но его слова были ясным напоминанием о том, от кого я унаследовал свое безумие.

— Да, хотел. Настоящий О'Брайен не будет ждать, пока ему все подадут на блюдечке с голубой каемочкой. Человек, обладающий смелостью и амбициями, чтобы взять то, что ему принадлежит, всегда будет достойным этого. Скажи мне, что ты будешь делать с моей короной теперь, когда она твоя?

— Я планировал заставить остальных управлять всем с минимальным участием с моей стороны, вмешиваясь только тогда, когда нужно будет убить кого-то, кто налажает. Я полагаю, что смогу наслаждаться тем фактом, что властвую над всеми ними, не слишком часто страдая от их общества. Не говоря уже обо всех деньгах, которые будут в моем распоряжении.

Лиам фыркнул, даже не обратив внимания на то, что я не планировал какого-то грандиозного захвата власти в его организации. Я был вполне счастлив сохранять контроль над своей злодейской семьей издалека и получать солидную долю их с трудом заработанных денег без необходимости слишком глубоко погружаться в их дела. Они были бы дураками, если бы попытались перейти мне дорогу или обокрасть меня, и они это знали. Я буду править ими с помощью одного только страха и угроз, и это меня вполне устраивало.

— Значит, ты ожидал этого? — Спросил я. — Ты знал, что я выясню, кто рассказал Анастасии, что я выполняю заказные убийства вместе с моей новой женой, и смирился с тем, что я приду за тобой после того, как убью ее?

— Либо так, либо ее план сработал бы, и ты бы проснулся от того дротика и обнаружил, что снова овдовел, твой брак с русской мафией возобновился, а мои планы все еще в силе. Оба результата были для меня приемлемы. В конце концов, ты не должен был узнать, что это она убила твою новобрачную, но я не был уверен, хватит ли у нее глупости выдать себя или нет.

Я снова метнул нож, и лезвие глубоко вошло в то же самое место, заставив его с трудом сдержать крик боли.

С моих губ сорвался свирепый рык, и я тыкнул пальцами, между которыми дымилась сигарета прямо ему в лицо, из-за чего я видел его в тумане.

— Произнесешь еще хоть слово о том, что смерть Бруклин была для тебя приемлема, и твой конец будет гораздо более мучительным, старик, — рявкнул я, насилие разлилось по каждому дюйму моего тела, и только тончайшая нить удерживала меня на месте, когда желание заставить его страдать почти переполнило меня. — Ты думаешь, что знаешь монстра во мне, но я могу заверить тебя, ты даже не начал постигать глубины моих возможностей. Ты и понятия не имеешь, на что я способен и что сделаю. И поверь мне, когда я говорю тебе, что ты хочешь умереть, так ничего и не узнав об этом.