Каблуки замедляли ее, но мои ноги были босыми и свободными, что давало мне все необходимое преимущество, чтобы сократить расстояние между нами. Прежде чем она успела завернуть за следующий поворот пандуса, я налетела на нее, и она врезалась лицом в стену перед нами, прежде чем мы обе упали на бетон, а я оказалась сверху.

Я нанесла сильный удар по ее уже разбитому носу, а она ответила своим собственным яростным ударом, от которого у меня хрустнуло ребро. Но я не почувствовала боли. Теперь в этой человеческой плоти обитал адский зверь, и дикий, безумный взгляд ее глаз сказал мне, что она знала, кто держал ее в своих когтях.

Я ударила ее головой о бетон, оглушив ее и дав себе время вытащить паучий нож из ее кармана.

Когда ее взгляд сфокусировался, она увидела его — лезвие, поблескивающее над ней, и окровавленную, избитую девушку, которая, как ей казалось, была в ее власти, но теперь держала оружие, готовое покончить с ней. Теперь вся власть была в моих руках, каждая чертова божья коровка была зажата в моем кулаке, и я держала ее в напряжении целую вечность, прежде чем вонзить нож прямо в ее гребаные сиськи.

Она взвыла в агонии, но этот крик был ничем по сравнению со вторым воплем, который она издала, когда я сделала это снова. И снова, и снова, и снова. Я протыкала ее упругие Бренды и заставляла ее визжать, как свинью, отправленную на убой. Я была ее мясником, ее жестоким и неумолимым концом. Но ее мясо было гнилым и протухшим, и я не хотела даже лизнуть его.

— Скажи, что тебе жаль, и я вызову скорую, — прорычала я, и ее глаза расширились от надежды, а на губах выступила кровь.

— Мне ж-жаль, — пробормотала она, и я наклонилась так, что мои губы оказались рядом с ее ухом, вгоняя нож под ее ребра, пока не почувствовала момент, когда он пронзил ее жалкое сердце.

— Вот тебе скорая помощь, — прошептала я.

Борьба в ней прекратилась, и я откинулась назад, наблюдая, как жизнь угасает в ее глазах, а ее тело подо мной неподвижно обмякло, и после моей мести наступила горькая тишина.

Выстрелы на нижнем уровне парковки смолкли, и тишина продолжила нарастать, давя со всех сторон и вновь унося меня прочь.

Я тосковала по компании моих психов, но знала, что мы никогда больше не будем целыми без Найла.

Меня передернуло, сладость мести оказалась отравлена тем, ради чего она была совершена. Найл ушел. Сумасшедший, неукротимый адский пес, в котором я обрела родственную душу, теперь навсегда покинул меня. Первый мужчина, который увидел меня и не сбежал, первый, кто увидел во мне ценность, которую никто другой никогда не замечал. И теперь он ушел из этого мира, а я не знала, как жить дальше и смогу ли я вообще.

Но когда я направила собственный нож на себя, намереваясь последовать за ним и найти в смерти какое-то утешение, появились Джек и Матео окровавленные и запыхавшиеся. Они не замедлились ни на секунду, увидев, как близко мой собственный клинок был к моему горлу.

Джек схватил меня за руки, а Матео выхватил нож из моей ладони, прежде чем я издала ужасный всхлип, который эхом разнесся повсюду и нигде. Потому что мой Адское Пламя угас. И все, что я хотела сделать, это забрать нас всех из этого мира, чтобы отправиться на поиски его в загробной жизни.

Я застонал, глядя в безоблачное небо, чувствуя, как смесь оцепенения и боли разливалась по моему телу, пока я проклинал себя и пытался дышать в течение бесконечно тянувшихся секунд.

Крики сменились стрельбой, и каждая мучительная секунда боя отзывалась эхом в моей голове, а я не мог даже повернуть голову из-за дротика с транквилизатором, который попал мне в левую грудь.

Паника поглотила меня целиком и съедала за живо, пока я ждал в темноте, а мое тело было заключено в металлический кокон крыши машины, на которую я приземлился после падения с высоты двух этажей прямо со стены парковки.

Мне пришлось предположить, что я не должен был упасть, иначе дротик был бы бессмысленным, но список людей, которые хотели бы схватить меня живым, был чертовски коротким. Какой гребаный любитель усыпляет кого-то, когда тот сидит на стене над чертовой пропастью?

Мои губы приоткрылись, чтобы произнести имя, которое я пытался выкрикнуть, пока наркотики держали меня в плену, так что мне едва удалось выдавить из себя лишь шепот.

— Бруклин, — ее имя с хрипом вырвалось из моей груди, а мои пальцы дернулись в поисках оружия, или, что еще лучше, в поисках ее.