Это рычание было охренеть как приятно на моем клиторе, что я снова застонала, еще сильнее раскачивая бедрами, елозя по его лицу и трахая его руку, и он поддался моим желаниям, облизывая и покусывая, вводя пальцы внутрь и вытаскивая их наружу. Пока я с силой не кончила. Я подавила желание выкрикнуть его имя. Потому что я отказывалась хвалить его за это. Дело было не в нем. Дело было в нашей связи. И даже когда он сосал мой клитор, чтобы продлить удовольствие, я отказывалась признать, что хочу его больше, чем это.

Он отступил, и я начала застегивать пуговицы на комбинезоне, встретившись с его взглядом, пока он стоял передо мной на коленях.

— Мне жаль, что я причинил тебе боль, любимая, — сказал он, и я почувствовала, как много он имеет в виду, когда мое горло сжалось, а сердце заколотилось.

— Насколько жаль? — вздохнула я.

— Я не могу рассказать всем о нас, — грустно сказал он.

— Тогда, думаю, мне больше не о чем с тобой говорить. — Я обошла его и пошла прочь, пока он не увидел, как я трескаюсь. Может быть, парные узы и заставляли меня жаждать его, но я не должна была отдавать ему ничего, кроме своей плоти, и я боролась с этим так часто, как только могла.

Я была Розали Оскура, и никто не заставит меня быть своей сучкой.

***

Мы провели несколько дней, совершенствуя наш порядок действий в библиотеке, и как бы мне ни хотелось повременить с реализацией наших планов, я понимала, что очень важно сделать все правильно. Пока Планжер старательно использовал свой дар для создания двух необходимых нам туннелей — одного, ведущего вниз, на уровень обслуживания, и другого, ведущего вверх, на поверхность, — остальные занялись покраской стен и удалением старых книг с полок. Работа с каталогами была просто ужасно скучной, поэтому я по большей части красила вместе с Роари, замазывая грязно-бежевые стены новым белым слоем.

— Нам нужно выяснить, как долго мы сможем использовать туннели, когда выполним наш план, — задумчиво пробормотала я, работая так близко к Роари, что наши руки постоянно соприкасались. Но это было совершенно по-волчьи, а не из-за желания быть ближе к нему. И я буду твердить себе это до седины в волосах.

— Разве ты не планируешь устроить бунт в ночь нашего побега? — спросил он низким тоном, оглядываясь по сторонам, хотя мы знали, что поблизости нет никого, кто мог бы нас подслушать.

— Да. Но мне нужно знать, как долго охранники будут пытаться сдержать бунт, прежде чем сдадутся и отпустят Белориана. Меньше всего мне хочется, чтобы эта хрень преследовала нас по туннелям и сожрала всех. — Я содрогнулась от этой мысли, а Роари скорчил гримасу.

— Нет, давай не доводить до этого. Так что нам нужно сделать?

— Нам нужно потренироваться, чтобы я могла определить время. Мы должны заставить заключенных устроить бунт, а затем убедиться, что все мы сможем избежать резни и спуститься сюда достаточно быстро, чтобы сбежать через туннели. Мы должны быть уверены, что успеем уйти до того, как этот монстр пустится за нами в погоню, иначе нам придется придумать, как его нейтрализовать.

— Не думаю, что есть способ его нейтрализовать, — пробормотал он. — Этот монстр был создан для того, чтобы его было невозможно остановить.

— Тогда тем более стоит устроить тренировочный бунт.

— Я слышал, кто-то сказал «вечеринка»? — мурлыкнул Син у нас за спиной, и я повернулась к нему с ухмылкой, когда он двинулся вперед, чтобы осмотреть нашу работу. Планжер одевался за его спиной. А Сонни и другие Волки следили за тем, чтобы книжные шкафы были прислонены к стене, скрывая туннель, так что, должно быть, наше мероприятие подходило к концу. — Ты промахнулась, котенок.

Я отвернулась к стене, нахмурившись, а Син выхватил кисточку из моей руки, пока я отвлеклась, и провел ею прямо по щеке.

Я удивленно втянула воздух и повернулась к нему с игривым рычанием.

— Ты не мог этого сделать.

— Что сделать? — спросил он, ухмыляясь, когда медленно опускал кисть обратно в банку с краской.

Густард резко свистнул откуда-то из-за двери, давая понять, что приближается охранник, но мне было все равно. Это была война.

Я заметила Итана, наблюдавшего за нами сузившимися глазами с другой стороны комнаты, но проигнорировала его. Он все равно не мог пожаловаться, если только не захочет признаться всей тюрьме, что я его. Но даже в этом случае я бы не остановилась только потому, что он так сказал.

Я схватила еще одну кисть и обмакнула ее в краску, как раз в тот момент, когда Син снова бросился на меня. Он обхватил меня за талию и свалил бы с ног, если бы Роари не поймал меня за руку и не остановил мое падение.

Син удивленно поднял на него глаза, и Роари воспользовался случаем, чтобы мазнуть белой краской прямо по центру лица Сина.

Я разразилась хохотом, когда Роари уклонился от возмездия Сина, и успела крепко шлепнуть кистью по заднице Льва, пока тот убегал.

— Эй… я был на твоей стороне, щеночек! Что произошло? — со смехом потребовал Роари.

— Мне никто не нужен на моей стороне, — поддразнила я, снова опуская кисть, чтобы уклониться от Сина, который кружил у меня за спиной. — Я и одна справлюсь с вами двумя.