У меня в голове выстроилось столько поз, которые я хотел попробовать с ней. Так же я знал, что мне понадобится пятьдесят раз трахнуть ее, чтобы хоть как-то начать ставить галочки в этом списке.

— Син, — выругалась она, сжимая мое горло, пока я твердел между ее бедер. — Чего ты хочешь? У тебя есть три секунды, чтобы ответить мне. Три, две…

Я поцеловал ее, и ее спина выгнулась, когда я погрузил свой язык в ее рот, пробормотав название нашей команды, пока я был потерян в ней.

— Ты только что сказал «анаконда»?

Она отстранилась, нахмурившись, и я согласно кивнул, мой блуждающий взгляд скользил по ее телу и остановился на материале между ее бедер. Интересно, сможет ли мой пластиковый нож проделать там дырочку? Если да, то, возможно, мне удастся снять комбинезон с нее до того, как охранники растащат нас в разные стороны. По моим подсчетам, у меня будет около пятнадцати секунд. Меньше, если офицер Кейн увидит нас и выстрелит сюда со своей вампирской скоростью. Смогу ли я заставить ее кончить так быстро? Вызов принят.

— Мне нужно быть со своей стаей.

Она встала, перекинув ногу через меня, но я поймал ее за лодыжку, прежде чем она вырвалась. Я заставил ее прыгать на одной ноге, а затем она попыталась пнуть меня той, за которую я держался.

— Бесстрашные Анаконды, — с гордостью объявил я.

— Что?

Она замерла, когда я отпустил ее ногу, но потом все равно пнула меня в грудь, из-за чего мой стул чуть не перевернулся.

Я поймал себя, прежде чем это произошло, и ухмыльнулся ей.

— Это название нашей команды. Тебе нравится?

— А-а-а-а-а-а-а!

Я обернулся на протяжный крик и обнаружил Пудинга со стулом, поднятым над головой. Он возвышался над лидером стада Пегасов, Искоркой, так что она оказалась в его огромной тени. Она оглянулась как раз в тот момент, когда он обрушил его на нее, и, застонав от боли, упала на спину среди обломков разбитого стула, а вокруг нее облаком рассыпались блестки.

Святые блядские сиськи!!! Вот это да!!!

Пудинг поднял голову, по его лицу медленно расползалась улыбка, а затем разверзся весь этот ебаный ад.

Стадо Пегасов обрушилось на Пудинга, а Тени Роари ни с того ни с сего бросились ему на помощь. Розали убежала от меня как раз в тот момент, когда ее стая начала сталкиваться со стаей Итана, и две группы сильно сцепились. Моя дикарка вскочила на стол, спрыгнула с него на спину Итана и била его по башке, не сдерживаясь, несмотря на то что он был в курсе всего этого плана.

Я сидел и хохотал во весь голос, пока вокруг меня царил хаос. Это была моя любимая погода. Дождь из крови и смерти.

Планжер достал свой член и стал бегать вокруг и бить им по лицу всех, кто, к несчастью, все еще сидел, а охранники влетели в толпу, крича и пытаясь взять все под контроль.

Я заметил, как Густард и его парни набросились на группу Сирен, и я был так увлечен этим зрелищем, что даже не был готов к тому, что толстая мускулистая рука обхватит мое горло и вырвет меня из стула. Я задохнулся и, подняв голову, увидел, что меня держит Роари Найт, глядя на меня с выражением яда в глазах. Он выглядел слишком заинтересованным в том, чтобы сделать мне больно по-настоящему. Это вызвало у меня смех, потому что я понял, почему. Я уже тысячу раз ощущал на себе его похоть рядом с моей дикаркой. Он хотел ее, и ему не нравилось, что она хочет меня. И наконец-то у него появилась прекрасная возможность заставить меня заплатить за это.

— Мне… нужно… поговорить… с…. тобой, — успел прохрипеть я, пока сильный сукин сын сжимал свою хватку и, казалось, не обращал внимания на то, как сильно я бью его локтями в брюхо.

Когда я уже видел звезды и думал, не стоит ли быстренько подрочить, чтобы хотя бы насладиться приливом удушья перед тем, как отправиться на тот свет, Роари отпустил меня.

Я упал на землю и дико захохотал, захлебываясь от восторга, вызванного тем, что чуть не умер.

— В следующий раз, когда мы это сделаем, давай проследим, чтобы Розали сосала мой член. — Я поднялся на ноги, но кулак Роари угодил мне в челюсть, и я, шатаясь, упал обратно на стол, снова смеясь, когда почувствовал вкус крови.

— Не прикасайся к ней, — потребовал он, и я выпрямился, моя улыбка стала мрачной и кривой, поскольку во мне разгоралась жажда насилия. Это была одна из моих любимых вещей в мире. Свобода проливать кровь была ни с чем не сравнима. И я погружался в самое темное место внутри себя, где не было морали.

— Она тоже хочет тебя, котик, — промурлыкал я, направляясь к нему и поднимая кулаки. — Я пробовал ее похоть так же, как и ее киску. И то и другое безумно сладкое.

Он набросился на меня с яростью в глазах. Я увернулся от его следующего удара, врезавшись плечом в живот, пытаясь повалить его. Он попятился назад, обхватил меня за плечи и ударил свободным кулаком по почкам. Мучительная, восхитительная боль расцвела под моей плотью, а смех стал еще сильнее.