— Может, нам стоит просто отменить это… — предлагаю я. Я уже собираюсь схватить ее и притянуть к себе, чтобы прижать эти мягкие губы к своим и ощутить сладость ее рта.

— Мы не можем! — говорит Аида. — Это для Второго старта.

Я смотрю на нее пустым взглядом. Она закатывает глаза и поясняет: — Это благотворительная организация для студентов зрелого возраста, помнишь? Твоя мама сто раз проверяла, идём ли мы. Она с ума сойдет, если мы ее бросим.

Я вздыхаю.

— Ладно. Просто выбери что-нибудь. Но, пожалуйста, Аида, ничего слишком странного — я не хочу, чтобы какая-нибудь ситуация с Джастином Трюдо вернулась и укусила меня за задницу.

— Ты можешь мне доверять, — говорит Аида, глядя на меня со своей самой дерзкой и не вызывающей доверия ухмылкой. — Я найду идеальный вариант.

Она поднимается на цыпочки, чтобы поцеловать меня. Я действительно слишком давно не целовал ее как следует. Я почти забыл, как хорошо она пахнет, особенно когда она полдня бегала на улице. Она пахнет чистым мылом, свежим воздухом и горящими листьями. Этот намек на дым в ее волосах заставляет мое сердце биться с утроенной скоростью. Аида всегда будет ассоциироваться у меня с запахом огня.

Я пытаюсь заключить ее в свои объятия, но она выскальзывает из моей хватки, слегка шлепая меня по заднице, когда вырывается.

— Я принесу костюмы, — обещает она. — Не беспокойся «ни о чем».

Хм. Когда она цитирует слова из песен — это плохой знак.

Однако, нет времени беспокоиться об этом. Мне нужно просеять гору бюрократической ерунды.

Не могу сказать, что мне особенно нравится работа олдермена. Она утомительная и бесконечная. Но это открывает все двери, на которые я надеялся, и даже больше. Я так или иначе влезаю в каждую крупную сделку в Чикаго. Люди, которые сторонились моей семьи из-за пятна нашего криминального прошлого, теперь вынуждены работать со мной, если хотят чего-то добиться. Моя резиновая печать может стать дубиной.

Так за встречами, телефонными звонками и доставкой смехотворно большой корзины с виски и темным шоколадом от Карденаса (лучше бы это был только первый залп в услугах, которые он планирует оказать мне, если он действительно хочет изменить зонирование для своего следующего участка), проходит вторая половина дня.

Около шести часов моя секретарша стучит в дверь, неся большую белую коробку. Она настолько большая, что едва может толкнуть дверь бедром, переваливаясь на своих каблучках. Конечно, Эванджелин весит всего 44 кг, даже с учетом ее безразмерных кардиганов, поэтому я полагаю, что для нее все кажется тяжелым.

— Это доставила ваша жена, — говорит она, слегка задыхаясь, когда ставит коробку на мой стол. — Она сказала, чтобы я помогла вам застегнуть молнию. И проследить, чтобы вы были готовы к 6:15.

Она сдвигает очки в пластмассовой оправе на нос и смотрит на часы.

— Это всего лишь через двенадцать минут, — добавляет она с готовностью.

Я пытаюсь подготовить себя к тому, что я найду внутри. Это так похоже на Аиду — прислать костюм в последний момент, чтобы у меня не было времени спорить.

Я открываю крышку. Меня встречает резкий запах резины и груда черной ткани.

Я достаю тяжелый костюм и подношу его к восхищенному взгляду Эванджелин.

— Ооо! — визжит она. — Бэтмен! Это идеально, мистер Гриффин. Я могу представить вас в роли Темного Рыцаря.

Я вообще не считаю себя героем. Но, думаю, Бэтмен — хороший выбор в этом отношении. Он стратегичен, расчетлив, практичен. Не бойскаут, как Супермен.

Я не могу сдержать легкой улыбки от игривости Аиды. Наверное, я и есть тот богатый бизнесмен, который днем играет одну роль, а ночью другую.

Это будет идеально для благотворительного мероприятия. Теперь мне остается только беспокоиться о том, как Аида собирается одеться, чтобы соответствовать. Я могу представить, как она придет в образе Пингвина, просто чтобы поиздеваться надо мной.

— Вам помочь надеть его? — с надеждой спросила Эванджелин.

Эванджелин вдвое старше меня и является бабушкой троих детей, но это никогда не мешает ей заниматься легкими домогательствами на рабочем месте.

Аида находит это совершенно уморительным. Она стала лучшей подругой Эванджелин, как, похоже, и большинство людей, если дать им достаточно времени. Аида приносит моей секретарше мокачино со льдом каждый раз, когда приходит ко мне, и я слышу, как они хихикают на улице минут двадцать или больше, прежде чем Аида заскакивает ко мне в кабинет.

— Нет, спасибо, — твердо говорю я Эванджелин. — Я могу сделать это сам.

Это легче сказать, чем сделать. Я целых двенадцать минут возился с костюмом, плащом и капюшоном, но успел надеть все это, чтобы поспешить вниз к ожидающей меня городской машине.