Весь угол комнаты проваливается. Пол становится платформой с горкой, ведущей от двери вниз, в огненную яму, пылающую под нами. Мы скользим вниз, Оливер Касл и я на нем, скользим и падаем в костер, который когда-то был кухней.

Я отпускаю Касла и пытаюсь карабкаться назад, но уже слишком поздно. Я скольжу быстрее, чем могу подняться. Нет никакой возможности спастись. Пока что-то не схватило меня за рукав. Я вижу Аиду, которая одной рукой цепляется за дверную раму, а другой — за мое запястье. Ее зубы стиснуты от усилия, ее лицо — гримаса боли, когда она пытается держаться за раму сломанной рукой.

Я не хватаю ее за руку, потому что вижу, насколько слаба ее хватка. Я не потяну ее за собой вниз.

— Я люблю тебя, Аида, — говорю я.

— Не смей, мать твою! — кричит она мне в ответ. — Хватай меня за руку, или я прыгну за тобой!

Для любого другого человека это была бы пустая угроза.

Аида — единственный человек, которого я знаю, который достаточно упрям, чтобы действительно это сделать.

Поэтому я хватаю ее за руку и тащу себя наверх, как раз в тот момент, когда балки поддаются и вся комната рушится. Оливер воет, падая в пламя. Мы с Аидой выбегаем через дверной проем и рука об руку бежим по коридору. По лестнице больше не спуститься, это очевидно. Мы бежим в противоположный конец дома и находим детскую комнату с наклейками в виде парусников, все еще приклеенными к стенам. Старая комната Оливера.

Я поддеваю ключом подоконник и вылезаю наружу, выпуская свежий столб темного дыма. Я свисаю с оконной рамы, а затем падаю вниз. Затем я поднимаю руки, чтобы поймать Аиду.

Она прыгает ко мне на руки, на ней по-прежнему только один кед.

Пока мы бежим прочь от дома, я слышу далекий вой сирен.

Я тяну Аиду по дороге к джипу. Аида вырывает свою руку из моей хватки, крича: — Подожди!

Она бежит в противоположном направлении, мимо адского пламени дома, по песку к воде.

Она останавливается, наклоняется, чтобы поднять что-то, свою сумочку.

Затем она бежит обратно ко мне, ее белые зубы блестят на фоне грязного лица, когда она ухмыляется мне.

— Нашла! — говорит она с триумфом.

— Я могу купить тебе новую сумочку, — говорю я ей.

— Я знаю, — говорит она.

Я собираюсь завести двигатель, но есть кое-что, чего я тоже не могу ждать ни секунды.

Я хватаю Аиду и целую ее, ощущая вкус крови и дыма на ее губах.

Я целую ее так, будто никогда не отпущу.

Потому что не отпущу. Никогда.

Мы с Каллумом сворачиваем на главную дорогу как раз в тот момент, когда пожарная машина с ревом проносится по дорожке, направляясь к пляжному домику Касла — или тому, что от него осталось, во всяком случае.

Я вижу лица пожарных, когда наша машина проезжает мимо их грузовика — они смотрят на нас сверху вниз, подняв брови, но не в силах остановить наше бегство с места происшествия.

— Что за чертова поездка! — кричу я, мое сердце все еще скачет, как скаковая лошадь. — Ты знал, что Олли настолько сумасшедший? Я думала, он обычный псих, типа «я не хочу, чтобы к моей еде прикасались» или «разговаривать с собой в душе», а не как в «Сиянии».

Каллум ведет машину слишком быстро, руки сцеплены на руле. Удивительно, но он ухмыляется почти так же, как и я. Может быть, мой строгий муж действительно начинает получать удовольствие от наших приключений?

— Не могу поверить, что нашел тебя, — говорит он.

— Да, черт возьми! Ты нашел мой кед?

— Да, я нашел его! И я вспомнил, — он смотрит на меня, его голубые глаза блестят на фоне дымчатой кожи. Не знаю, как я могла подумать, что его глаза холодные. Они чертовски красивы. Самые потрясающие глаза, которые я когда-либо видела.

Еще более поразительным является тот факт, что он понял меня, что он помнит наш разговор. Для меня это значит едва ли не больше, чем то, что он пришел меня спасать.

— Вообще — то, у меня где-то здесь есть второй, — говорит Кэл, поворачиваясь, чтобы обыскать заднее сиденье.

— Следи за дорогой! — говорю я ему. Через минуту я нахожу кед и снова надеваю его на ногу. Теперь он комично чище другого, так что они больше не выглядят одинаковыми.

— Ну вот, — говорю я. — Я снова полностью одета.

Взгляд Кэла останавливается на моей обнаженной левой руке.

— Не совсем, — говорит он.

— О, черт, — говорю я сердито. — Я забыла об этом.

— Оно осталась в доме? — спрашивает Кэл.

— Да. Но Оливер разбил его.

— Я не думаю, что кольцо пережило бы пожар в любом случае, — говорит Кэл. Он сжимает рукой мое бедро. — Не волнуйся об этом. Я все равно хотел подарить тебе другое. Ты же знаешь, что я не выбирал это.

— Я знаю, — усмехаюсь я. — Я хорошо узнаю вкус Имоджен.