— Я буду везде носить тебя на руках, — говорит Кэл. — Во-первых, мне это нравится. А во-вторых, это не даст никому тебя украсть.

— Однажды тебя тоже похитили, — напоминаю я ему.

Он несет меня вверх по лестнице.

— Ты опять сломаешь себе ребра! — говорю я ему.

— О, они и сейчас сломаны, — уверяет он меня. — В больнице ничего особенного с этим не сделали. Даже не перебинтовали. Просто дали мне пару таблеток тайленола.

— Это помогло?

— Ни капельки, — говорит он, пыхтя и постанывая, когда мы, наконец, достигаем вершины лестницы.

Потом он все-таки опускает меня. Я поднимаюсь на цыпочки и нежно целую его в губы.

— Спасибо, — говорю я.

— Я еще не закончил заботиться о тебе, — говорит он. — Тебе еще нужно привести себя в порядок.

— О, нет, — стону я, вспомнив, что я совершенно грязная. — Просто позволь мне лечь спать. Я буду спать на полу.

— Иди почисти зубы, — говорит он. — Или ты будешь ненавидеть себя утром.

Ворча, я отправляюсь в ванную, чтобы почистить зубы и воспользоваться зубной нитью. К тому времени, как я заканчиваю, Кэл уже включает душ и нас ждут свежие пушистые полотенца.

Он намыливает все мое тело, намыливая меня до тех пор, пока пена, стекающая в сток, не превращается из черной в серую. Его пальцы разминают мою затекшую шею и плечи. Вместе с горячей водой он разминает все напряженные и узловатые места, пока я не чувствую себя мокрой лапшой для спагетти, а не свернутым кренделем.

К тому времени, когда мы оба полностью вымыты, я уже не чувствую усталости. На самом деле, некоторые части меня очень даже бодры.

— Моя очередь, — говорю я, вытирая Кэла полотенцем. Я провожу им по изгибу его широкой спины, по его идеальной заднице, по выпуклостям его подколенных сухожилий и икр.

Он весь в синяках, царапинах, рубцах, а также в более глубоких порезах от Мясника. И все же я никогда не видела более безупречного тела. Этот мужчина идеален — идеален для меня. Мне нравится его форма, его запах, то, как его руки обхватывают меня.

Я разворачиваю его и начинаю сушить переднюю часть тела, начиная с ног и продвигаясь вверх. Когда я прохожу бедра, я подхожу к толстому, набухшему члену, теплому и чистому после душа. Я беру его в руку, чувствуя, как он расширяется в моей хватке. Кожа феноменально мягкая. Я провожу кончиками пальцев по его длине. Его член тянется к моей руке, как будто у него есть свой собственный разум. Я сжимаю ствол прямо под головкой, заставляя Кэла стонать.

Он притягивает меня ближе.

— Я должен заботиться о тебе, — рычит он.

— Ты можешь. Через минуту, — говорю я.

Я беру его член в рот, нежно посасывая головку. Его член наполняется до предела, он такой твердый, что кожа натянута. Я провожу языком вверх и вниз по его длине, то длинными, плавными движениями, то легкими дразнящими щелчками. Затем я снова беру в рот столько, сколько могу, и пытаюсь протолкнуть головку назад, в горло.

Чертовски трудно иметь дело с членом такого размера. Я начинаю по-новому уважать порнозвезд. Как, черт возьми, они засовывают его внутрь, до самого основания? Мне пришлось бы быть чертовым шпагоглотателем.

Я прохожу примерно половину пути по члену, прежде чем меня начинается рвотный рефлекс, и мне приходится подниматься обратно.

Каллум, кажется, не возражает. Думаю, он позволил бы мне практиковаться на нем всю ночь напролет. Я уже кое-что узнала — он любит, когда я нежно поглаживаю его яйца, пока скольжу губами вверх и вниз по его члену. Это заставляет его стонать так глубоко, что это почти гул в его груди.

Я действительно могу заниматься этим всю ночь. Нет ничего более интимного и доверительного, чем иметь самую уязвимую часть себя во рту другого человека. Я никогда не хотела сделать кому-то приятно так сильно, как сейчас, в этот момент. Каллум спас мне жизнь сегодня. Я бы сгорела до смерти, возможно, даже не проснувшись. Самое меньшее, что я могу сделать, это дать ему лучшее освобождение, которое он когда-либо знал.

Кэл нашел меня, как и обещал. Это был не мой отец, не мои братья. Это был мой муж. Этот мужчина, которого я даже не хотела. А теперь я не могу представить себя без него.

Я должна поклоняться его телу всю ночь напролет. Целовать каждую царапину и синяк.

Но, как обычно, у Кэла свои планы. Он тянет меня вниз на кровать, так что мы лежим бок о бок, с головы до ног. Затем он кладет голову мне между бедер и начинает есть мою киску, как будто он умирает от голода и это единственное, что помогает ему выжить.

В то же время я возвращаюсь к работе над его членом. Если что, ублажать его под таким перевернутым углом еще труднее, но это не имеет значения. Я доставляю удовольствие ему, а он мне, я провожу языком по его гладкой, мягкой коже, ощущая то же тепло и влажность на себе. Это интимно и взаимосвязано. И больше всего это похоже на то, что мы равны. Мы оба учимся отдавать и оба учимся получать.