26.

Несса

Мы отвозим Миколаша в конспиративную квартиру в Эджвотере. Клара ведет машину, а Марсель выкрикивает указания и зубами вскрывает аптечку. Он разрывает маленький пакет с длинной трубкой и шприцем.

Миколаш раскинулся на заднем сиденье. Его глаза закрыты, а кожа выглядит серой. Он не реагирует, когда я сжимаю его руку. Я пытаюсь плотно прижать ткань к его животу, но это трудно, учитывая, как дико ведет машину Клара и как сильно промокла ткань.

— Какая у тебя группа крови? — кричит на меня Марсель.

— Что? Я...

— Твоя группа крови!

— Э-э... Первая положительная, — говорю я. Я несколько раз сдавала кровь во время школьных акций.

— Хорошо, — говорит он с облегчением. — У меня четвёртая, поэтому не подойдёт.

Он втыкает иглу в руку Миколаша, потом говорит: — Давай свою.

Он заставляет меня встать, наполовину пригнувшись в мчащейся машине, так что моя рука оказывается выше руки Миколаша.

— Откуда ты знаешь, как это делается? — спрашиваю я его.

— Я учился в медицинской школе в Варшаве, — говорит он, его речь приглушена, потому что он обматывает длинную резинку вокруг моей руки, а один конец держит во рту. — Попал в беду, принимая таблетки, чтобы не заснуть. Потом стал продавать их. Так я познакомился с Мико.

Он вставляет другой конец канюли в мою вену.

Темная кровь быстро течет по трубке в руку Миколаша. Я не чувствую, как она вытекает из меня, но я молю бога, чтобы она двигалась быстро, потому что Миколашу она очень нужна. Я даже не уверена, что он еще жив.

Через минуту мне кажется, что к его щекам вернулся румянец. Может быть, это всего лишь принятие желаемого за действительное.

Забавно думать о том, что моя кровь смешивается в его венах. Во мне уже есть частичка его крови. Теперь я внутри него.

— Налево, — говорит Марсель Кларе.

Клара сосредоточенно смотрит на дорогу, руки крепко держат руль.

— Как он? — спрашивает она, не в силах оглянуться на нас.

— Пока не знаю, — отвечает Марсель.

Мы останавливаемся перед зданием, которое выглядит заброшенным. Окна темные, некоторые разбиты, а некоторые заклеены картоном. Марсель останавливает переливание крови, вынимая иглу из моей руки. Он говорит: — Помоги мне занести его.

Мы затаскиваем Миколаша в здание, стараясь не причинить ему ещё больше вреда.

Как только мы вошли в дверь, Марсель закричал: — Сайрус! САЙРУС!

В коридоре появляется маленький человечек — невысокий, лысеющий, с сильно загорелой кожей и белой козлиной бородкой.

— Ты не позвонил и не предупредил, что приедешь, — хрипит он.

— Нет, позвонил! — говорит Марсель. — Дважды!

— А, — говорит Сайрус. — Я забыл включить свой слуховой аппарат.

Он возится с устройством, вложенным в его правое ухо.

— Мы должны отвезти его в больницу, — бормочу я Марселю, сильно обеспокоенная.

— Сюда было ближе, — говорит Марсель, — и никто не позаботится о Миколаше лучше, я тебе обещаю. Сайрус — волшебник. Он может зашить швейцарский сыр.

Мы несем Миколаша в крошечную комнату, заполненную тем, что похоже на стоматологическое кресло, и парой шкафов с медицинскими принадлежностями. Это нагромождение несочетаемых предметов, старых и более старых, большинство из которых покрыты ржавчиной или вмятинами. С каждой минутой я все больше волнуюсь.

Как только мы усадили Миколаша на стул, Марсель выталкивает Клару и меня вон.

— Мы все сделаем, — говорит он. — Идите и ждите — я позову вас, если мне что-нибудь понадобится.

Он закрывает дверь перед нашими носами.

Мы с Кларой удаляемся в маленькую комнату с древним телевизором, холодильником и множеством диванов и кресел. Клара опускается в мягкое кресло с измученным видом.

— Как ты думаешь, с ним все будет в порядке? — спрашиваю я ее.

— Я не знаю, — отвечает она, качая головой. Затем, видя страдание на моем лице, она добавляет: — Возможно, он пережил и худшее.

Я пытаюсь сесть на диван, потом с минуту расхаживаю по комнате, потом снова сажусь. Мне тревожно, но я отдала слишком много крови, чтобы продолжать ходить.

— Этот гребаный Иуда, наносящий удар в спину, — шиплю я, злясь на Йонаса.

Клара поднимает брови. Обычно я так не разговариваю. Она никогда не видела меня такой взбешенной.

— Он отброс, — спокойно соглашается она.

— Разве он не твой двоюродный брат? — спрашиваю я Клару.