Марсель ждет меня у входной двери. Он остановил машину — тот же Land Rover, который привез меня сюда. А может, у них целый автопарк. Я на самом деле не знаю всех тонкостей этого места.

Я думала, Миколаш тоже будет ждать.

Его отсутствие причиняет мне боль. Это острая боль, которая, кажется, становится только сильнее, когда Марсель открывает передо мной дверь, и я понимаю, что на самом деле он не придет попрощаться.

Что со мной не так? Почему я сдерживаю слезы, когда уже собираюсь ехать домой? Я должна бежать к машине.

Вместо этого я марширую, как приговоренный к казни заключенный, пока Марсель укладывает чемодан в багажник. Когда я оглядываюсь на массивный старый особняк, в дверях стоит только Клара, руки скрещены на груди, с серьезным лицом.

Я прижимаю ладонь к стеклу.

Она поднимает руку в знак прощания.

Затем Марсель увозит меня.

Это темный и мрачный день. Небо унылое и серое, как меловая доска, воздух холодный. Ветер разносит по улице последние сухие листья и кусочки мусора. Время года изменилось. Сейчас зима.

Я смотрю на Марселя, на его красивый профиль и озабоченное выражение лица.

— Ты нравишься Кларе, — говорю я ему по-польски.

Он слегка смеется.

— Я знаю, — говорит он.

Он молчит минуту, и я думаю, что он не собирается говорить со мной больше, чем обычно. Затем он, кажется, меняет свое мнение. Он действительно смотрит на меня, возможно, впервые. Я вижу, что его глаза светлее, чем я думала — скорее медового цвета, чем темно-карие.

— Отец Клары был пьяницей. Ее дяди — дерьмо, — говорит он. — Особенно отец Йонаса. Она знает только один вид мужчин. Но это неважно. Я такой же упрямый, как и она. И настойчивый тоже.

— О, — говорю я. — Это хорошо.

— Да, — он улыбается и смотрит назад на дорогу. — Я не волнуюсь.

Мы все ближе и ближе к Золотому побережью. Я знаю эти улицы. Я проезжала по ним сотни раз.

С каждой милей я должна быть все более взволнованна. Всего через несколько минут я войду в двери своего дома и увижу свою семью. Они будут так удивлены, что у них может случиться сердечный приступ. На самом деле, я должна попросить охранников у ворот предупредить их заранее.

Вместо того чтобы нарастало мое волнение, растет чувство тревоги. Мне не понравился взгляд, которым Йонас посмотрел на меня в коридоре. Это была еще одна его глупая ухмылка, но за ней скрывалось что-то еще. Новый вид злонамеренности.

— Почему эти люди пришли в дом? — спрашиваю я Марселя.

— Что? — отвечает он, сворачивая на один из последних поворотов перед моей улицей.

— Я видела одного из вышибал из «Jungle» на заднем дворе. И еще одного парня.

— Не знаю, — безучастно отвечает Марсель. — Я ничего об этом не слышал.

— Останови машину, — говорю я.

— Что ты...

— ОСТАНОВИ МАШИНУ!

Марсель жмет на тормоза, съезжая на обочину, в то время как белый минивэн раздраженно сигналит и объезжает нас.

Он смотрит на меня, двигатель все еще работает.

— Я должен отвезти тебя домой, — говорит он мне. — Приказ Миколаша.

— Что-то не так, Марсель. Йонас собирается что-то сделать, я знаю это.

— Он просто болван, — пренебрежительно говорит Марсель. — Миколаш — босс.

— Пожалуйста, — умоляю я его. — Пожалуйста, давай вернёмся хотя бы на минуту. Или хотя бы позвони Мико.

Марсель смотрит на меня, раздумывая.

— Я позвоню ему, — говорит он наконец.

Он набирает номер, прижимая телефон к уху с выражением лица, которое ясно говорит, что он просто потешается надо мной.

Телефон звонит без ответа.

После шестого или седьмого звонка улыбка Марселя исчезает, и он отгоняет машину от обочины.

— Ты собираешься вернуться, чтобы проверить? — спрашиваю я его.

— Да, — отвечает он. — Я проверю.

 

25.

Мико

Наблюдать, как Land Rover выезжает со двора и везет Нессу обратно в ее дом, все равно что наблюдать, как солнце опускается за горизонт. Свет гаснет, и все, что остается на его месте — это тьма и холод.

В доме тишина. Из маленькой студии Нессы не доносится музыка. Ни намека на ее мягкий смех или вопросы к Кларе.

Вообще, нет никаких звуков. Мужчины тоже молчат. Они злятся на меня.

Со стратегической точки зрения то, что я делаю — безумие. Отдать Нессу Гриффинам без всякого обмена, даже не заключив соглашения — это воплощение глупости.

Но мне все равно.

Я лежал без сна всю ночь, наблюдая, как она спит.