А потом я целую ее. Ее губы пересохли от танца. Я облизываю эти губы, пробуя соленую кожу, а затем просовываю язык в ее рот и облизываю каждую его часть — зубы, язык, нёбо. Я вдыхаю ее запах и вкус. Я трахаю ее рот своим языком.

На мгновение она застывает в моих объятиях, напряженная. Затем, к моему удивлению, она отвечает мне. Она целует меня в ответ, без мастерства или стиля, но с голодом, который почти совпадает с моим собственным.

Мы прижались друг к другу, мои пальцы впиваются в ее плоть, ее руки хватают материал моей рубашки.

Как долго это продолжается, я понятия не имею.

Мы отрываемся и смотрим друг на друга, одинаково озадаченные тем, что, черт возьми, только что произошло.

На ее губе кровь. Я чувствую ее вкус у себя во рту. Я не знаю, она укусила меня или я ее.

Она трогает губу и смотрит на яркое пятно крови на кончике пальца.

Затем она поворачивается и убегает, выбегая из комнаты, как будто я наступаю ей на пятки.

Я не следую за ней. Я слишком ошеломлен, чтобы сделать это.

Я поцеловал ее. Какого хрена я ее поцеловал?

У меня не было намерения целовать Нессу или вообще прикасаться к ней.

Из всех злодеяний, которые я совершил в своей жизни, а их бесчисленное множество, я никогда не принуждал себя к женщине. Это единственное, чего я не сделаю.

Так почему же я поцеловал ее?

Она красивая. Но в мире тысячи красивых женщин.

Она невинна. Но я чертовски ненавижу невинность.

Она талантлива. Но что хорошего в танцах в мире, полном убийц и воров?

Я достаю свой телефон, вынужденный проверить, как она. Я начал делать это все чаще и чаще.

Я подключаюсь к камере в ее спальне. Она только одна, направленная на кровать. Я не наблюдаю за ней в туалете или в душе. Я не настолько порочен.

Конечно, она лежит на кровати, лицом вниз. Но она не рыдает, как я ожидал.

О, нет. Она делает совсем другое.

Она держит руку между бедер и трогает себя. Она гладит эту сладкую маленькую киску пальцами, вжимаясь бедрами в кровать. На ней все еще надето боди. Я вижу, как округлые мышцы ее ягодиц напрягаются при каждом движении бедер.

Чёрт возьми. Мое сердце бешено колотится, и я не могу оторвать взгляд от экрана. Изображение черно-белое, но совершенно четкое.

Я смотрю, как она кладёт подушку между ног и садится прямо, опираясь на подушку вместо руки. Она зажимает ее между бедер, хватаясь руками за простыню, оседлав подушку, как будто под ней мужчина.

Даже не осознавая этого, я вытащил свой член из штанов. Я держу его в одной руке, а телефон — в другой. Мои глаза прикованы к экрану. Я не смог бы отвести взгляд, даже если бы от этого зависела моя жизнь.

Я смотрю, как Несса катается по подушке, каждый мускул напряжен по всей длине ее стройного тела — плечи, грудь, задница, бедра, все сжимается так сильно, как только может. Ее голова откинута назад, а глаза закрыты. Даже в черно-белом изображении я вижу румянец на ее щеках.

Ее рот открывается, когда она начинает кончать. Я вижу долгий, беззвучный крик.

В то же мгновение я кончаю в своей руке. Выстрел за выстрелом спермы, синхронно с движениями бедер Нессы. Мне даже не пришлось гладить себя.

Мои колени подгибаются подо мной. Я сильно сжимаю член, стараясь не застонать. Оргазм изматывает. Он высасывает из меня всю жизнь.

Я все еще смотрю на экран, на тонкие черты лица Нессы, ее стройную фигуру. Наконец она расслабляется, снова падая лицом вниз на кровать.

Я не могу оторвать от нее глаз. Каждая линия ее тела выжжена в моей сетчатке, от прядей мокрых от пота волос, до лопаток, похожих на птичьи, и длинных линий ног.

Я не могу отвести взгляд.

 

16.

Несса

Я просыпаюсь утром, липкая, потная и залитая стыдом.

Воспоминания, кружащиеся в моем мозгу — всего лишь кошмары. Так и должно быть.

Не может быть, чтобы мой самый первый поцелуй был с моим похитителем.

Я не могла быть настолько глупой.

И после этого ещё и прикасаться к себе!

Мое лицо горело от унижения, вспоминая об этом. Я побежала обратно в свою комнату, намереваясь спрятаться. Но я была взволнована и чего-то жаждала. И когда я на секунду засунула туда руку, мне стало так хорошо. Это было похоже на удовольствие, облегчение и отчаянную потребность продолжать, все одновременно.

И этот оргазм...

Боже мой. Можно было бы взять каждый раз, когда я прикасалась к себе раньше, измельчить в блендере, увеличить в десять раз, и это даже не приблизилось бы к тому, что я только что испытала.

Это безумие и кажется невозможным, так что не может быть, чтобы это произошло на самом деле.