Она быстро обнимает старшего брата и сжимает руки Неро.

– Скоро увидимся, – добавляет моя супруга.

Отъезжая от тротуара, я говорю, не глядя на нее:

– Я рад, что ты осталась со мной.

Аида наклоняет голову, рассматривая мой профиль, пока я веду машину.

– Я хочу, чтобы мы были партнерами, – говорит она. – Не просто… нежеланными соседями.

– Я тоже этого хочу, – признаюсь я.

Проще сказать, чем сделать. Но теперь это не кажется невозможным. Я начинаю верить, что мы с Аидой действительно сможем работать вместе. Вдвоем мы были бы сильнее, чем поодиночке.

Аида вздыхает.

– Он действительно бьет по больному.

– Потому что башня такой грандиозный проект?

– Нет. Дело не совсем в деньгах. Дело в работе – мы должны обеспечивать постоянный поток контрактов для различных профессий и союзов, чтобы сохранить их лояльность. Материалы, рабочие места – если не подкармливать механизм, то все остановится. И конечно – она бросает на меня косой взгляд, – есть и другие уровни механизма. Грузы, которые перевозят больше, чем пиломатериалы. Предприятия, которые отмывают деньги для других предприятий. Это сеть, все взаимосвязано, все зависит от бесперебойной работы ее отдельных частей.

Я киваю.

– Мы работаем так же.

Может, у нас и разный бизнес, но стратегия одна.

– До выборов осталась пара дней, – задумчиво произносит Аида. – Интересно, попытается ли Заяц сорвать и их тоже.

Мои пальцы впиваются в руль.

– Если и попытается, то на этот раз Мясник окажется на другом конце ножа.

На следующее утро мне надо выйти из дома пораньше, потому я что не хочу пропустить пару по литературе. Я старательно прогуливала занятия в этом семестре, так что пришла пора взяться за ум и закончить учебу.

Кэллам не в восторге от моей идеи ходить куда-либо, пока вся эта хрень с Зайцем не уляжется, но в итоге уступает при условии, что в универ нас с Нессой будет возить один из его людей.

К сожалению, единственным возможным вариантом оказывается Джек.

Памятуя о словах Кэллама, он с деланной вежливостью открывает мне дверь машины, но взаимные волны неприязни исходят от нас обоих. Напряжение в машине настолько велико, что бедняжка Несса сидит с широко раскрытыми глазами в полном замешательстве – ей слишком неловко вести свою обычную веселую беседу.

– Слушайте, э-э-э, ребята, вы знали, что сегодня должен быть какой-то метеоритный дождь? – спрашивает она.

Джек что-то бурчит с водительского кресла.

Я рассматриваю его затылок, размышляя, стоит ли возможность хорошенько двинуть боксеру в ухо на прощание еще одной ссоры с Кэлламом.

– Что? – переспрашиваю я.

– Я говорю… да неважно.

Джек высаживает нас напротив здания библиотеки, его глаза неподвижно смотрят вперед, пока мы выходим из машины.

– Спасибо, Джек, – вежливо благодарит Несса, вылезая из салона.

– Да, спасибо, Дживс^[38], – еле слышно говорю я.

Я вижу, как белеют костяшки его пальцев, сжимающих руль, и практически слышу, как скрежещут его зубы.

Я со всей силы хлопаю дверью, просто чтобы позлить громилу, и направляюсь в аудиторию, надеясь, что он будет слишком раздражен, чтобы забирать меня после учебы.

Все занятие я тайком посматриваю на телефон в ожидании сообщения от братьев. Или от Кэла. Я знаю, что они выслеживают Мясника.

Надеюсь, что бы они ни делали, они сейчас вместе. Заяц меня пугает. Я знаю, откуда он родом. Есть разница между тем, чтобы вырасти в криминальном мире и пробивать себе путь в нем. Для Мясника этот путь – все либо ничего. Компромиссов не существует.

Так что я рада, что мои братья не одни. Но меня раздражает, что я снова вне игры. Этим утром я потребовала, чтобы Кэл взял меня с собой, но он отказался раньше, чем я успела закончить фразу.

– Нет, Аида. Мы понятия не имеем, где сейчас Мясник или как далеко простираются его планы. В любой момент можно угодить в ловушку.

– Тогда почему ты едешь? Отправь кого-то вместо себя. Например, Джека, – с надеждой предложила я.

– Это не работа для шестерки. Заяц не занимается ерундой. Он не просто стрелял вчера ночью, он ранил двух копов. Мы не знаем, как далеко он готов зайти.

– Я знаю людей, которые знают его людей. Я могу помочь, – настаивала я.

Кэллам достаточно больно сжал мои руки. Его голубые глаза, не мигая, впились прямо в меня.

– Держись подальше от этого, Аида. Иначе, богом клянусь, я запру тебя в этом шкафу на месяц, прежде чем разрешу разгуливать по Маленькой Украине, расспрашивая барменов и стриптизерш.

Если кто-то мне что-то запрещает, мне лишь в сотню раз сильнее хочется это сделать.

Кэллам увидел пламя протеста в моих глазах и вздохнул, слегка ослабляя хватку.

– Обещаю, что как только что-то узнаю, сообщу тебе.

– Или напишешь, – потребовала я.

Кэллам кивнул.