– А. Да.

– Как она сегодня?

– Отлично. На удивление хорошо, – отвечаю я.

Мой отец оглядывает Аиду, одобрительно кивая.

– Она определенно выглядит лучше. Хотя платье, пожалуй, слишком откровенное.

Я знал, что он так скажет. Марта приносила мне на одобрение и гораздо более консервативные платья, но я выбрал это. Потому что знал, что оно будет облегать ее формы как влитое.

Мой отец все не замолкает, несмотря на мои попытки закончить разговор.

– Мэр пожертвовал тридцать тысяч долларов на твою кампанию и выразил поддержку, но он сделал то же и для других двадцати пяти своих союзников в городском совете, так что я не думаю, что его заявления стоят…

На горизонте снова замаячил Оливер Касл в алкогольном запале. По румянцу на его обгоревшем лице и по тому, как грубо он протискивается между Аидой и Миттсом, без труда можно догадаться, что он пьян. Моя жена пытается избавиться от него, отходя к противоположному концу террасы, но Касл идет следом, пытаясь завязать беседу.

– Думаю, будет более действенно и эффективно, если мы…

– Погоди немного, – говорю я.

Я ставлю свой напиток и направляюсь к широко раскрытым стеклянным дверям. Эта часть пентхауса освещена слабо – светят лишь фонари над головой, музыка звучит тише, а места более уединенные. Оливер пытается загнать Аиду в самый темный и отдаленный угол, надежно укрытый ширмой из японских кленов в горшках.

Я собираюсь немедленно остановить их, но когда подхожу ближе, то слышу низкий, настойчивый голос Оливера, умоляющий Аиду. Мое любопытство берет верх. Я подкрадываюсь с угла, чтобы подслушать, о чем они говорят.

– Знаю, что ты скучаешь по мне, Аида. Знаю, что ты думаешь обо мне так же часто, как я думаю о тебе…

– Вообще-то, нет, – отвечает она.

– Нам было хорошо вместе. Помнишь ту ночь, когда все разожгли огромный костер на пляже, а мы вдвоем отправились в дюны, на тебе было то белое бикини, верх которого я снял своими зубами…

Я стою на месте, и горячая, расплавленная, бурлящая ревность наполняет меня. Стоило бы прервать их, но любопытство не отпускает. Хочу знать наверняка, что было между Оливером и Аидой. Он явно был от нее без ума. Но были ли их чувства взаимны? Любила ли она его?

– Конечно, я помню те выходные, – лениво произносит она. – Ты напился и разбил машину на Чермак-роуд. И чуть не сломал руку, подравшись с Джошуа Дином. Действительно, есть что вспомнить.

– Это все из-за тебя, – рычит Оливер, пытаясь прижать ее к перилам террасы. – Ты меня с ума сводишь, Аида. Я буквально теряю голову. Я наворотил всю эту хрень только потому, что ты бросила меня в «Ориоле».

– Да? – спрашивает она, глядя вниз на город под перилами. – А помнишь, кстати, почему я тебя там оставила?

Оливер колеблется. Держу пари, он все помнит, но не решается сказать вслух.

– Мы столкнулись с твоим дядей. И он спросил, кто я. А ты ответил «просто подруга». Потому что тебе нравилось изображать бунтаря, встречаясь с дочерью Энзо Галло. Но ты не был готов рисковать своим трастовым фондом или местом в отцовской компании. Тебе не хватило яиц признаться, чего ты действительно хочешь.

– Я совершил ошибку.

Оливер говорит низким и настойчивым голосом, и я вижу, что он все пытается взять Аиду за руку, но она убирает ее, чтобы он не смог до нее дотронуться.

– Я усвоил урок, обещаю. Я так скучаю по тебе, что уже сотню раз хотел сброситься с крыши «Кейстоун Капитал». Я сижу в этом гребаном офисе и чувствую себя несчастным. У меня на столе стоит наша фотография, сделанная на колесе обозрения, где ты смеешься и держишься за мою руку. Это был лучший день в моей жизни, Аида. Если ты дашь мне еще один шанс, я докажу, как много это значит для меня. Надену кольцо тебе на палец и покажу всему миру.

– На моем пальце уже есть кольцо, – глухо произносит Аида, поднимая руку, чтобы показать ему. – Я замужем, помнишь?

– Этот брак – дерьмо собачье. Ты сделала это назло мне. Тебе насрать на гребаного Кэллама Гриффина – он воплощает все, что ты ненавидишь! Ты терпеть не можешь заносчивых фальшивых показушников. Как долго вы вообще встречались? Я же вижу, что ты несчастна.

– Я не несчастна, – говорит Аида. Но звучит не очень убедительно.

Знаю, что должен прервать их, но я прирос к месту. Я в ярости, что Оливер Касл пытается совратить мою жену на моей же гребаной вечеринке по сбору средств, но мне также интересно, как отреагирует Аида.

– Давай поужинаем завтра, – умоляет Оливер.

– Нет. – Аида качает головой.

– Тогда приходи ко мне. Знаю, что он не ласкает тебя так, как я.

Неужели она согласится? Неужели она до сих пор хочет заниматься с ним сексом?

Оливер пытается обнять мою жену и поцеловать ее в шею. Аида убирает его руки, но она зажата в угол, а узкое платье и шпильки затрудняют движения.

– Прекрати, Оливер, кто-то может тебя увидеть…

– Я знаю, что ты скучаешь по этому…