– Я не шучу, прекрати, или я…

Оливер снова прижимает ее к перилам, пытаясь засунуть руку ей под платье. Я знаю наверняка, что под ним нет трусиков, потому что сам позаботился об этом. Представляю, как Оливер касается голой киски моей жены, и взрываюсь.

Я слышал, что гнев может ослеплять, но со мной такого не случалось – даже в минуты ярости я всегда сохранял самообладание.

Теперь же я буквально выскакиваю из-за кленов, хватая Оливера Касла за горло и изо всех сил сжимая его левой рукой. При этом мой правый кулак снова и снова наносит удары ему по лицу. Я слышу безумный рык и понимаю, что издаю его сам, дрожа от гнева, избивая мужчину, посмевшего лапать мою жену. Я даже начал поднимать его, словно желая выбросить за перила.

Возможно, я бы так и сделал, если бы мой отец, Аида и еще несколько человек не схватили меня за руки и не оттащили от Касла.

Лицо Оливера превратилось в кровавое месиво, губа лопнула, а парадная рубашка испачкалась в крови. Как и моя, понимаю я, глядя вниз.

Вечеринка резко прервалась. Все присутствующие внутри и снаружи глазеют на нас.

– Вызовите охрану, – рявкает мой отец. – Этот мужчина пытался напасть на мистера Гриффина.

– Хрена с два, – рычит Оливер. – Он…

Еще одним ударом в лицо мой отец заставляет его замолчать. Фергус Гриффин не потерял хватку – голова Касла запрокидывается назад, и он с грохотам падает на пол. Два охранника вваливаются на террасу, чтобы поднять его.

– Убирайся. Сейчас же, – на выдохе шипит мне отец.

– Я отвезу жену домой, – громко сообщаю я, чтобы все слышали. Я снимаю свой пиджак и накидываю его Аиде на плечи, словно у нее шок.

Аида позволяет мне сделать это, потому что она действительно в шоке. В шоке от того, как я атаковал Оливера Касла, словно бешеный пес.

Я кладу руки ей на плечи, мы проходим сквозь толпу и спускаемся на лифте на первый этаж.

Я сажаю жену в ожидающий нас лимузин.

Как только мы садимся в лимузин, Кэллам рявкает: «Поехали», – и поднимает перегородку, так что мы оказываемся сзади наедине, отрезанные от шофера.

Руки моего супруга покрыты кровью, как и его рубашка. У него кровь даже на лице, а волосы растрепались и падают на лоб. Взгляд совершенно дикий, и чернота зрачков особенно выделяется на фоне бледной голубизны. Радужку окружает темное кольцо, отчего он похож на хищную птицу, когда смотрит на меня вот так как сейчас.

На лице ходят желваки, а на шее выступили вены.

– Ты с ума сошел? – кричу я, когда лимузин трогается.

Я сбрасываю пиджак Кэллама, недовольная тем, что дала себя обернуть, словно я какая-то жертва.

– Этот вонючий урод лапал тебя, – отвечает муж.

В его голосе слышится ярость. Мне и раньше доводилось слышать супруга в гневе, но таким – никогда. Его окровавленные руки трясутся. Я своими глазами видела, как он пытался поднять Оливера и выкинуть его за перила. Он собирался сделать это. Собирался его убить.

Похоже, я недооценивала Кэллама Гриффина.

– Я бы сама разобралась, – огрызаюсь я. – Он просто был пьян. Я вполне бы справилась с ним, не устраивая сцен.

– Он пытался соблазнить тебя прямо у меня глазах, – рычит Кэллам.

– Ты шпионил за мной!

– Черт возьми, да. Ты моя жена. У тебя нет от меня секретов.

Я презрительно фыркаю.

– Это работает только в одну сторону, не так ли? Ты весь день где-то отсутствуешь на своих секретных встречах и совещаниях. Отсиживаешься в папочкином кабинете, строя планы.

– Я работаю, – шипит Кэллам сквозь стиснутые зубы.

Он все еще максимально напряжен, тысячи вольт чистой мести пронизывают его тело. Кэллама прервали, когда он вымещал свою злость на Оливере, и теперь этой злости некуда деться, поэтому кажется, что мой муж вот-вот взорвется.

Я и сама чертовски зла. Какого хрена дражайший супруг подслушивает мои частные беседы? Ведет себя так, словно я его собственность, словно у него есть право ревновать меня?

Оливер хотя бы меня любил, пусть и в своей дурацкой незрелой манере. Кэллам меня не любит. Так какое ему дело, что какой-то чувак пытается сунуть руки мне под юбку?

– Ну и работай, – огрызаюсь я в ответ. – И держись подальше от моей личной жизни. Ты хотел иметь при себе миленький аксессуар? Я сделала это. Пришла на твою идиотскую вечеринку, вырядившись в это уродское платье. Убедила Миттса поддержать тебя. Я выполняю свою часть сделки. С кем я встречалась раньше, не твое собачье дело.

– Ты любила его? – требовательно спрашивает Кэллам.

– Не твое дело, – кричу я. – Я, блин, только что это сказала!

– Ответь мне, – приказывает мне Кэллам. – Ты любила этот заносчивый кусок дерьма?

На его лице снова появляется это безумное голодное выражение. Словно эта мысль сводит его с ума, и ему необходимо знать.