Кэллам подлавливает меня на кухне, когда я пытаюсь поджарить бейгл. Тостер Гриффинов каждый раз выплевывает его обратно. Возможно, им не пользовались уже лет десять – ведь я единственная в этой семье, кто знаком с понятием «углеводы».

– Сегодня у меня вечеринка по сбору средств, – говорит он. – Будь готова к семи.

– Прости, – отвечаю я, нажимая на рычаг тостера и удерживая его, – у меня уже есть планы.

– Это какие?

– Киномарафон «Властелина колец». Все три фильма в расширенной версии. Я закончу не раньше, чем завтра в полдень.

Тостер издает сердитый щелкающий звук, но я удерживаю рычаг на месте, потому что намерена поджарить бейгл, даже если чертова машина взорвется.

– Очень смешно, – говорит Кэллам, сузив свои бледно-голубые глаза. – Семь часов, и постарайся не опаздывать. Я хочу видеть идеальную прическу и макияж. На кровати тебя уже ждет платье.

Я отпускаю бейгл, он наконец-то достаточно подрумянился. Начинаю намазывать приличный слой крем-чиза и добавляю еще, когда замечаю выражение отвращения на лице Кэллама.

– Реплики для меня ты тоже уже заготовил? – спрашиваю я. – Может, мне просто повесить на шею плакат с фразами, которые я должна произнести?

Я откусываю огромный кусок бейгла, наслаждаясь им еще больше от мысли, что Кэллам не позволял себе такого годами.

– Для начала можешь попробовать не материться через слово, – отвечает он, и его пальцы непроизвольно подергиваются. Наверняка умирает от желания выхватить бейгл у меня изо рта и сдерживается лишь потому, что не хочет настроить меня против себя накануне сбора средств.

– Я чертовски постараюсь, – отвечаю я с набитым ртом.

Он свирепо смотрит и уходит, оставляя меня на кухне в одиночестве. Ну, не совсем в одиночестве – у меня все еще есть куча закусок.

Я делаю миску попкорна, чтобы хотя бы начать «Братство кольца».

Когда я направляюсь к кинозалу, то встречаю Риону, идущую мне навстречу с кучей папок в руках. Она кажется нервной и напряженной, как и всегда. Не знаю, зачем она убивается, чтобы кого-то впечатлить, – очевидно, что звездой семьи ее родители считают Кэллама, а сестре отведена в лучшем случае роль второго плана. Но чем сильнее ее задвигают, тем яростнее она борется за их внимание. Мне грустно наблюдать за этим.

Не то чтобы я сильно ей сочувствовала. Риона была главной стервой-отличницей школы. Королевой дрянных девчонок. Единственная причина, по которой мне от нее не доставалось, заключалась в том, что я была младше, а значит, и не достойна ее внимания.

Примерно так же она ведет себя, проживая со мной под одной крышей. Так что порой я просто не могу удержаться, чтобы не подколоть золовку.

– Хочешь присоединиться? – спрашиваю я, поднимая миску с попкорном. – Я собираюсь смотреть «Властелина колец». Видела когда-нибудь? Мне кажется, там найдется парочка персонажей, с которыми ты могла бы себя соотнести.

Особенно с теми, которые едят человечину и рождаются из грязных инкубаторов.

– Нет, – отвечает она. – Я не собираюсь смотреть кино в три часа дня, потому что я не ребенок. Меня ждут дела.

– Точно, – говорю я, кивая головой. – Забыла, что ты секретарь в своей семье. Очень важная работа.

– Я юрист, – с ледяным достоинством произносит Риона.

– Ой, – я делаю сочувствующее лицо. – Мне жаль. Не волнуйся, я никому не скажу.

Риона прижимает тяжелые папки к бедру и склоняет голову набок, чтобы одарить меня своим фирменным взглядом дрянной девчонки.

– Точно, – мягко говорит она. – Это все для тебя какая-то шутка. Тебя разменяли как монету, а тебе и дела нет, верно? Тебе нет дела, что твоя семья бросила тебя. Что они продали тебя нам.

От слов девушки что-то во мне екает, но я не позволю Рионе увидеть это. Я заставляю себя улыбаться и даже закидываю немного попкорна себе в рот. Он такой сухой, словно я жую картон.

– В таком случае я серебряная монета, – отвечаю я. – А ты вряд ли потянешь даже на медную.

Риона смотрит на меня, качая головой.

– Ты чертовски странная, – говорит она.

Э-э… может, так оно и есть.

Она проходит мимо меня, спеша дальше по коридору.

Я направляюсь в кинотеатр и устраиваюсь в любимом кресле в среднем ряду.

Риона сука. Ее мнение для меня ничего не значит.

Но я все возвращаюсь мыслями к ее словам. Я даже не могу уделить должного внимания интонациям сэра Иэна Маккеллена, моего любимого пожилого краша.

Мне действительно кажется, что меня бросили. Я скучаю по отцу. Скучаю по братьям. Скучаю по своему дому, старому, потрепанному и набитому древней мебелью, но такому знакомому. Там было безопасно и спокойно, и все дышало воспоминаниями.

Я продолжаю есть безвкусный попкорн, пока не растворяюсь, наконец, в волшебном мире эльфов, гномов и добросердечных хоббитов.

В районе 18:30 я понимаю, что пора начинать готовиться. Я выключаю фильм и направляюсь наверх в спальню, чтобы узреть, что за уродство Кэллам разложил для меня на постели.