Зеленый шар № 6 оказывается в ловушке позади № 13 Йонаса. Я делаю дуплет[31], чтобы подобраться к нему сзади, и № 6 аккуратно закатывается в боковую лузу. Йонас хмурится.
— Почему бы нам не убить донов! — агрессивно говорит он. — Они убили Зайца. Нам нужно убить Энзо и Фергуса.
— И какой в этом смысл? — говорю я. — На их места уже готовы наследники.
Я загоняю шар № 8 даже не глядя. Марцель хихикает, а Йонас так сильно сжимает свой кий, что у него дрожит рука. Кажется, словно он хочет разломать его пополам.
— Ну и что тогда? — требовательно спрашивает Йонас. — Каким будет наш следующий шаг?
— Кэллам, — отвечаю я. — Мы уже захватили его однажды. Сможем взять и теперь.
— В прошлый раз ты упустил его, — говорит Йонас, бросая на меня тяжелый взгляд.
Я подхожу к нему, прислоняя кий к бильярдному столу. Мы стоим лицом к лицу, нос к носу.
— Верно, — тихо отвечаю я. — Ты тоже был там, брат. Если я правильно помню, именно ты отвечал за его жену. Мелкая Аида Галло, итальянская деваха. Хорошенько же она тебя уделала. Разнесла почти весь склад. У тебя ведь до сих пор остался шрам от того коктейля Молотова, что прилетел тебе в голову, не так ли?
Я прекрасно знаю, что у Йонаса на спине красуется отменный длинный ожог. Аида испортила одну из любимых татуировок брата, так что теперь это его больное место. В прямом и переносном смысле.
— Нужно взять их обоих, — рычит Йонас. — Кэллама и Аиду.
— Наконец-то дельная мысль, — киваю я. — Я слышал, что договорная свадьба обернулась браком по любви. Он сделает ради супруги все что угодно.
— Не сделает, если я сверну ее гребаную шею.
— Я не хочу шантажировать этих ирландских ублюдков, — жестко говорит Анджей. — Я хочу кровь за кровь.
— Верно, — сдержанно говорит Марцель. — Они убили Тимона. По меньшей мере мы должны убить по одному члену каждой семьи — Гриффинов и Галло.
— Лучше убить сына, чем отца, — говорит Йонас. — Кэллам Гриффин их единственный сын. Он наследник — если только его жена не беременна. Кэллам должен умереть.
По комнате проносится одобрительный рокот Анджея и Марцеля. Я еще не успел выразить согласия.
Это то, что я всегда планировал, но мое внимание отвлекает какой-то сдавленный звук позади двери. Что-то среднее между вздохом и всхлипом.
Я подхожу к двери и рывком открываю ее, ожидая увидеть Клару. Однако вместо нее за дверью оказывается Несса с перекошенным от ужаса лицом. Я хватаю девушку за запястье прежде, чем она успевает развернуться и убежать, и втаскиваю в бильярдный зал, не обращая внимания на ее пинки и протесты.
— Нет! — кричит она. — Вы не можете убить моего брата! Я вам не позволю!
— Все вон! — рявкаю я.
Мои братья колеблются, на их лицах застыло замешательство.
— ВОН! — раздается мой рев.
Они спешно удаляются, закрыв за собой двери.
Я швыряю Нессу на пол у своих ног. Она снова вскакивает, размахивая руками в своих безумных попытках ударить меня, поцарапать, разорвать на куски.
— Я вам не позволю! — кричит она. — Богом клянусь, я убью каждого из вас!
Клара должна была запереть девушку в комнате на ночь, но, когда мое первое удивление от встречи проходит, я начинаю кое-что понимать.
Мы говорили по-польски.
И все же Несса поняла каждое слово.
— Co robisz, szpiegując mnie, — зло говорю я.
— Я буду шпионить за тобой, сколько захочу! — кричит Несса. Поняв, что выдала себя, она в ужасе закрывает рот рукой.
— Kto nauczył cię polskiego? — в ярости спрашиваю я. Я уже знаю ответ. Это может быть только Клара.
Несса отталкивает меня и распрямляется во весь рост, преисполненная достоинства, насколько позволяют растрепанные волосы, распухшее от слез лицо и ночнушка.
— Nikt nie nauczył mnie polskiego, — гордо говорит она. — Я выучила сама в библиотеке. У меня была куча времени.
Не уверен, что я когда-либо раньше лишался дара речи.
У девушки дерьмовое произношение, и грамматика хромает на обе ноги. Но она действительно знает до хрена.
Маленькая чертовка. Я клал болт на ее рысканья по дому, потому что был уверен, что она не понимает наши беседы. Не то чтобы это имело значение — ей все равно нечего делать с этой информацией. Несса все еще моя пленница.
Но… Я впечатлен. Девушка куда умнее, чем я ожидал. И у нее куда больше отваги.
Однако пусть не думает, что ей сойдет с рук строить меня в моем собственном доме, перед моими людьми. Не она распоряжается тут, а я. Я здесь хозяин. А она — заключенная.
— И что же ты сделаешь? — рычу я, глядя ей прямо в глаза. — Думаешь, можешь мне угрожать? Нападать на меня? Я без труда могу переломать все до единой косточки в твоем теле.