Мы две стороны одной монеты. Наша кровь перемешана, как и наш язык и наши традиции.

И все же мы не одинаковые. Мы берем одну и ту же глину, и каждый лепит из нее что-то свое. В качестве примера можно взять «ложных друзей переводчика» из наших языков — слова одинакового происхождения, которые развили противоположные значения. По-русски мой друг Коля скажет «zapominat», что значит «запоминать», для меня же «zapomniec» значит «забыть».

Может быть, сейчас мы с Кристоффом и союзники, но я ни на секунду не забываю, что мои цели и его цели хоть и близки, но не одинаковы. Он так же легко станет моим врагом, как стал другом.

И он опасный враг. Потому что знает меня лучше других.

— Мне понравился номер, который мы провернули с ирландцами, — говорит Коля. — А тратить их деньги мне нравится еще больше.

— Ничто не сравнится по вкусу с плодами чужой работы, — соглашаюсь я.

— Я думаю, мы на многое смотрим одинаково, — говорит Кристофф. — Я вижу много общего между нами. Оба неожиданно оказались на вершине в юном возрасте. Оба поднимались с низов наших организаций. Я тоже не происхожу из богатой семьи, у меня нет связей. И ни капли благородной крови в венах.

Я неопределенно хмыкаю. Я знаю кое-что о Колином происхождении — изначально он не был членом «Братвы». Совсем даже наоборот. Николай Кристов прошел подготовку в российской армии. Он был ликвидатором, ни больше ни меньше. Понятия не имею, как разведчик превратился в главаря преступного мира. Его люди доверяют ему. Но я с этим не спешу.

— Говорят, Заяц был твоим отцом, — говорит Кристофф. — Ты был его родным сыном?

Он хочет знать, незаконнорожденный ли я ребенок. Тимон никогда не был женат, но подарил сына своей любимой шлюхе, и этот сын — Йонас. Я унаследовал место Тимона, и поэтому люди предполагают, что я мог быть еще одним его бастардом.

— В чем смысл этих вопросов? — раздраженно спрашиваю я.

У меня нет никакого желания пытаться объяснить Кристоффу, что нас с Тимоном связывали узы уважения и понимания, а не кровные. Йонас знал это. И наши люди знали это. Тимон выбирал лидера исходя из наших заслуг. Ему нужен был человек с волей и качествами лидера, а не генетический наследник.

— Просто поддерживаю беседу, — дружелюбно говорит Коля.

— Знаешь, у нас говорят «Rosjanin sika z celem». Это значит «русский даже ссыт с целью».

Ничуть не обидевшись, Коля смеется.

— Думаю, другая ваша поговорка лучше: Nie dziel skóry na niedźwiedziu.

Это означает «не дели шкуру неубитого медведя».

Кристофф хочет поделить Чикаго. Но сначала нам предстоит убить медведя.

— Ты хочешь запланировать охоту, — говорю я.

— Точно.

Я вздыхаю, глядя на темную безлунную ночь за окном. Несса все еще в саду и отказывается возвращаться в дом. Первые капли дождя падают на стекло.

— Когда? — спрашиваю я.

— Завтра вечером.

— Где?

— Приезжай ко мне на Линкольн-парк.

— Хорошо.

Я уже собираюсь повесить трубку, как Коля добавляет:

— Приведи с собой девчонку.

Несса не покидала этот дом с момента, как я похитил ее. Вывозить ее куда бы то ни было — это риск, не говоря уже о логове русских.

— Зачем? — спрашиваю я.

— Я был разочарован, что не удостоился увидеть ее во плоти во время нашей прошлой операции. Она одна из наиболее ценных шахматных фигур и в тот раз стоила мне целого склада. Я бы хотел лично лицезреть девушку, из-за которой переполошился весь город.

Мне это совсем не нравится. Я не доверяю Кристоффу, и мне не нравится мысль о том, что он будет злорадствовать над ней, как над военнопленной.

Вот в чем проблема союзов. Они требуют компромиссов.

— Я возьму ее с собой, — отвечаю я. — Но никто и пальцем не тронет девушку. Она будет подле меня каждую секунду.

— Разумеется, — легко соглашается Кристофф.

— Do jutra, — говорю я и вешаю трубку. — «До завтра».

Когда дождь расходится не на шутку, я посылаю Клару в сад привести маленькую беглянку назад.

Клара направляется через оранжерею в сад, захватив с собой толстый вязаный плед из библиотеки. Возвращается она уже с Нессой, которая кутается в этот плед, бледная и дрожащая. Браслет все еще надежно закреплен на ее лодыжке. Он выглядит покоцанным, словно девушка пыталась сбить его камнем. Ее нога тоже поцарапана. Клара обнимает девушку за плечи, а Несса идет склонив голову, на ее щеках остались следы от слез и дождя.

Должно быть, Несса выплакала уже море слез с тех пор, как я привез ее сюда.

Поначалу мне было плевать на это. Признаться честно, эти слезы были моей наградой. Изысканной приправой к моему блюду мести.

Но теперь я испытываю самую опасную эмоцию — вину. Эта эмоция истощает, заставляет сожалеть даже о самых необходимых поступках.

Эти девушки становятся слишком близки.

А я становлюсь слишком мягок.