Может, у меня и нет таких связей в полиции, как у Фергуса Гриффина, но два прикормленных офицера у меня имеется — Эрнандес и О’Мэлли. Один никак не может покрыть свои расходы на «Чикаго Кабс»^[29], другой должен алименты трем разным женщинам.

Я велю им парковать патрульную машину в квартале от дома Галло, прямо в центре Олд-Тауна. Там они выжидают каждый вечер на протяжении недели, пока, наконец, им не удается застать момент, когда Энзо и Неро уходят и Данте остается дома один.

Настало время выпускать второго зайца.

Уолтон Миллер — глава департамента по бизнес-регулированию и защите прав потребителей, а значит, это именно он выдает лицензию на хранение и реализацию алкогольной продукции. Или отзывает ее, если в его маленькую пухлую ладошку не ложится требуемая сумма взятки.

С каждым годом он становится все более жадным, разводя меня на пять отдельных счетов за каждый мой бар и стрип-клуб.

У Миллера и Галло есть определенные недопонимания. Макаронники владеют двумя итальянскими ресторанами, и Данте не заплатил ни за один из них, хотя продает столько вина, что хватило бы наполнить озеро Мичиган.

Я отправляю Миллеру хорошую, солидную плату за мою лицензию на алкоголь. А затем я отправляю ему чемодан, полный улик против Данте Галло — кучу нафотошопленного дерьма, которое выглядит как незаконные налоговые декларации из ресторана.

Как последний дурак, коим он и является, Миллер срывается к дому Галло, думая выкрутить ему руки.

В нормальных обстоятельствах это Данте выкрутил бы руки ему, причем буквально — и крутил бы, пока не сломал. Затем поджег бы все «улики» и пинком отправил бы Миллера домой, куда тот отправился бы, поджав хвост и размышляя над тем, почему никому во всем Чикаго не приходит в голову шантажировать Данте Галло.

Вот как все было бы.

Но в 22:04 Миллер стучится в дверь.

В 22:05 Данте впускает его.

В 22:06 в 911 поступает анонимный звонок, сообщающий о стрельбе по адресу Норт-Уиленд-стрит, 1540.

В 22:08 офицеров Эрнандеса и О’Мэлли как ближайших патрульных копов отправляют разобраться с вызовом.

В 22:09 они стоят на том самом месте, где стоял Миллер, и барабанят в дверь Галло. Данте открывает. Он пытается не пустить в дом полицейских без ордера, но у тех есть достаточные основания. Неохотно итальянец впускает патрульных.

Остальное позже изложил мне сам офицер Эрнандес в свойственной ему красочной манере:

«Ну, мы заходим в дом и начинаем там возиться, пока Галло стоит весь такой надутый, скрестив руки на груди. Он говорит: «Видите, никакой стрельбы. Так что проваливайте на хрен». Миллер затаился в столовой как полный придурок, а я ему: «Не могли бы вы выйти сюда, пожалуйста, сэр», — типа, я вообще не знаю, кто он такой. Он выходит в коридор, глаза как бы бегают туда-сюда, не понимает, какого черта происходит. Весь на измене такой. А Галло само спокойствие, и бровью не поведет.

О’Мэлли говорит: «Господа, чем занимаетесь?», а Галло отвечает: «Не твое собачье дело». Миллер пытается что-то бормотать, но Галло его затыкает и велит не отвечать нам. Тогда я спрашиваю: «Сэр, у вас есть оружие?», а Галло говорит: «Нет». Я отвечаю: «Хорошо», — и наставляю на него пистолет.

Галло говорит: «Осторожнее, офицер. Я вам не какой-то пацан у круглосуточного магазина — не выйдет всадить восемь пуль мне в грудь и назвать это самообороной». Тогда О’Мэлли отвечает: «Расслабься, мы не к тебе», достает «Беретту» и выпускает в Миллера половину обоймы.

Миллер и пикнуть не успел, так и упал со своим тупым выражением лица. Он ваще этого не ожидал. О’Мэлли пнул его, чтобы проверить, что чувак мертв, и тот, конечно, трупак трупаком.

Я все это время следил за Галло. Он натурально как скала, и глазом не моргнет. Но как только увидел «Беретту», сразу ее узнал. У него глаза на лоб вылезли, потому что он понял, что в полном дерьме. Он посмотрел на меня, и я видел, как шуршат его шестеренки. Думал, он ща набросится на меня.

О’Мэлли говорит: «Даже не думай. У меня осталось еще четыре пули», — и направляет пистолет на Галло. Я тоже целюсь ему прямо в голову.

Галло, весь такой невозмутимый как скала, говорит: «Сколько вам заплатили за это?», — и мне это, босс, конечно, не понравилось. Я говорю: «Не твое собачье дело. Ты вляпался по полной».

Так что мы надели на сучьего сына наручники и посадили его в машину. Когда мы сковали его руки сзади, я обтер «Беретту» и сунул ее Галло, чтобы надыбать отпечатки и оставить у него на ладонях следы пороха. Обставил место преступления, чтоб все было чики-пуки, а потом вызвал отряд. Все прошло идеально, босс. Прямо как мы планировали».

Прямо как я планировал. Эти два идиота даже приложение «Макдака» самостоятельно на телефон установить не смогут.

— Где он теперь? — спрашиваю я.

— Миллер?