— Он здесь, — говорит Зио, вытаскивая телефон из-под обломков заднего сиденья.

Экран треснул в дюжине мест, но все еще работает.

— Какой пароль? — я спрашиваю Вейла.

— Гори в аду со своей гребаной матерью-пиздой, — рычит Вейл сквозь окровавленные зубы.

Я поднимаю пистолет и стреляю ему в правую коленную чашечку.

Он воет, как волк, корчась на дороге.

— У меня есть еще одиннадцать пуль, — спокойно говорю я ему. — Не нужно умирать, как собака, из-за чего-то, что все равно не поможет твоему брату.

— Ты, блять guido кусок…

Я снова поднимаю пистолет.

— 1974! — кричит он.

Я опускаю пистолет и киваю Зио, который вводит код. Экран телефона разблокируется.

— Хороший выбор, — говорю я.

Я стреляю ему в голову, прямо между глаз.

— Никакой пощады, да? — говорит Стефано, приподняв одну темную бровь.

— Это было милосердие, — говорю я ему.

У меня в кармане жужжит телефон. Я вытаскиваю его. На экране высвечивается номер Миколаша.

— Как все прошло? — я спрашиваю его.

— Безупречно, конечно. Мы стерли их серверы. Подожгли склад. И перевели каждый пенни, который он хранил, на мой личный счет. Это почти двенадцать миллионов, я переведу твою половину.

— Очень щедро, — говорю я.

— Простая справедливость, — говорит Миколаш своим холодным, отрывистым голосом. — Я уверен, что ты поступишь также со всеми другими трофеями, которые найдешь.

— Да, — я согласен.

Я вижу Карло Марино на другой линии, поэтому переключаюсь на его звонок. Похоже, он запыхался и страдает.

— Проблемы? — я спрашиваю его.

— Несколько, — признается он. — У них было больше людей, чем мы ожидали. Боско ввалился прямо в комнату, полную Братвы, играющей в Дурака.

— Они застрелили его?

— Нет. Он перебежал и выпрыгнул в окно. Выбил из себя все живое дерьмо и вывихнул плечо, но в остальном с ним все в порядке. На самом деле, это было довольно хорошее отвлечение. Пока они пытались схватить его, мы с Антонио начали стрелять.

— Ты говоришь так, словно в тебя стреляли, — говорю я, слыша напряжение в голосе Карло.

— Да, — говорит он, — Но не Братва. Мы спустились вниз. Большинство девушек уже убежали, потому что услышали стрельбу наверху и испугались. Но одна из них ударила охранника сковородкой по голове и забрала его пистолет. Это она стреляла в меня. Почувствовала себя плохо из-за этого, когда увидела, что мы не пытались их убить. Однако слова прости не загоняет пулю обратно в пистолет.

— Куда ты сейчас направляешься?

— Повидаться с доктором Блумом.

— Хорошо, — киваю я.

— Боско везет меня, так что посмотрим, доеду ли я. Я отправлю Антонио обратно.

— Хорошо. Скоро поговорим.

Я вешаю трубку. Пока не так уж и плохо. Но это только начало. Я сделал свой ход. Теперь очередь Енина. Если я достаточно ему пригрозил, ему пора пустить в ход свои мощные орудия.

Как только они будут устранены… король останется без защиты.

Незаметно выбраться из дома Себастьяна не так уж и сложно. Легко слышать Грету, потому что она не прилагает никаких усилий, чтобы вести себя тихо, когда она суетится уборкой, особенно напевая себе под нос.

Прямо сейчас она на самом верхнем этаже, вероятно, вытирает пыль в музыкальной комнате. Представляя это яркое, солнечное пространство, с его слабым запахом цветочных духов, я вздрагиваю. Себастьян привел меня в комнату своей матери, в самое дорогое сердцу место в этом доме. Он ничего от меня не утаивал. Он делился всем с самого начала.

Хотела бы я сделать тоже самое.

Я намеревалась выйти через парадную дверь, но теперь пересматриваю этот план. Я одета в пижаму в цветочек. Конечно, на улицах Чикаго происходили гораздо более странные вещи, но мне не нравится разгуливать босиком.

Двигаясь как можно тише по скрипучей лестнице, я поднимаюсь на второй этаж, где расположено большинство спален. Во время моего визита в комнату Себастьяна я увидела, что все братья и сестра Галло все еще сохраняют детские спальни, почти в том же состоянии, в каком они были, когда все они жили дома.

Я ищу комнату, которая принадлежала Аиде Галло.