Так проходит время. Я знаю, что Грета спустится с обедом. Если я собираюсь действовать, я должна сделать это как можно скорее. Предполагая, что я вообще могу что-либо сделать.

Я в последний раз сажусь на матрас, заставляя себя принять решение. Остаться или уйти? Действовать или подождать?

Наконец-то я понимаю, что правильного выбора нет. На самом деле у меня нет возможности спасти Себастьяна и моего брата. И нет возможности избежать сожалений. Исход не в моих руках. Все, что я могу сделать, это попытаться.

Итак, я тихо сижу на матрасе, мой мозг и тело наконец-то успокоились. Я просовываю руку под подушку и нахожу наклейку, все еще липкую с одной стороны. К счастью, я не потеряла ее, пока мы с Себастьяном разгромили эту комнату прошлой ночью. Я держу наклейку в руке, спрятанной между ладонью и бедром.

Всего несколько минут спустя я слышу скрип двери, в камеру входит Грета. Поскольку ее руки заняты тяжелым подносом с обедом, она не закрывает за собой дверь. Она несет поднос к кровати и сгибает колени, чтобы поставить его.

Делая вид, что тянусь к подносу, я опрокидываю стакан молока.

— О, извини! — Я говорю. — Дай-ка я возьму полотенце.

Я вскакиваю с кровати, делая вид, что беру полотенце с раковины. Проходя мимо открытой двери, я приклеиваю наклейку к отверстию, где вставляется магнитный засов. Грета занята тем, что ставит стакан и пытается спасти мой сэндвич, ничего не замечает. Я приношу ей полотенце и помогаю вытереть пролитое молоко.

Она сидит со мной, пока я ем.

Она, кажется, немного нервничает. Я думаю, она беспокоится за меня.

Она осторожно спрашивает меня:

— Ты говорила с Себастьяном прошлой ночью?

— Да, — говорю я. — Он спустился сюда.

— Это был… продуктивный разговор?

— Да, — говорю я. — Я думаю, что в конце концов мы придем к соглашению.

— Правда? — говорит Грета, на ее лице написано облегчение. — Я знала, что Себастьян сможет преодолеть все это, если у него будет время. У него доброе сердце, Елена, и он сильно любит тебя, я знаю, что любит.

Мне стыдно за то, что я обманула Грету, после всего, что она для меня сделала.

Я накрываю ее руку своей и сжимаю.

— Я тоже люблю его, Грета, — говорю я ей. — Что бы ни случилось.

Грета кивает, затем наклоняется и обнимает меня, осторожно касаясь моего забинтованного плеча.

— Спасибо, что заботишься обо мне, — говорю я ей.

— О, — говорит она, взмахивая рукой, чтобы отмахнуться от моей благодарности, как от мухи. — Это ничего.

— Это что-то для меня, — говорю я.

Она забирает мой поднос, который я разорила за считанные минуты, голодная после событий предыдущей ночи.

— Хочешь еще молока? — спрашивает она меня.

— Нет, — говорю я. — Все было идеальным.

Она выходит из камеры, закрывая за собой дверь. Она не замечает, хотя я замечаю, потому что внимательно слушаю, что магнитный замок издает свой обычный жужжащий звук, но без сопровождающего его лязга, задвигаемого на место засова. Он заблокирован наклейкой на дверном косяке.

Я жду целых двадцать минут, чтобы убедиться, что Грета поднялась наверх и не вернется.

Затем я подхожу к двери и тяну.

Она легко открывается.

Я смотрю в темный коридор, мое сердце подступает к горлу.

Мне не нужно думать об этом, я уже приняла свое решение. Сделав глубокий вдох, я выскальзываю из камеры.

Пришло время стать волшебником.

Пришло время забрать все, чем владеет Алексей Енин, и заставить это исчезнуть.

Он ожидает, что я нападу на него напрямую. Он думает, что я настолько ослеплен жаждой крови, что сделаю все, чтобы найти его и убить.

Вместо этого я собираюсь начать атаку на три цели одновременно. Ни одна из них не Енин.

Во время моего разговора с Еленой я понял, как мало моя семья на самом деле понимала деятельность Енина. Мы думали о нем, как о мелкой рыбешке, потому что его торговля наркотиками и оружием ограничивалась западной частью города, прилегающей территорией, контролируемой другими группировками.

Однако его дела намного масштабнее, чем я думал.

Он зарабатывает свои деньги тремя основными способами: незаконными азартными играми, производством порнофильмов и ветряной электростанцией к западу от города.

Об азартных играх мы знали, потому что моя семья управляет крупнейшим покерным клубом в городе. Мы знали, что Енин на стороне берет ставки на спорт, но недооценили масштабы.