Я планировала подъехать к одному из соседских домов, чтобы спрятаться и переждать. Вместо этого мне приходится схватить солнцезащитные очки, надеть их и опустить солнцезащитный козырек, потому что я вижу, что Эскалейд Родиона едет прямо на меня. Я не могу остановить машину или развернуться, уже слишком поздно, он заметит, если я сделаю хоть что-то, кроме того, что продолжу ехать с постоянной скоростью.

Эта пытка приближается все ближе и ближе. Наши машины проедут мимо, между нами всего пара футов. Я не могу решить, посмотреть на его машину или держать глаза прямо перед собой.

Невозможно не смотреть.

К моему удивлению, я вижу своего брата Адриана за рулем, а Родион сидит на пассажирском сиденье. Они что-то вбивают в навигатор, поэтому не смотрят по сторонам, когда наши машины проезжают мимо.

Я сворачиваю на следующую подъездную дорожку, мое сердце бешено колотится о грудину.

Я знаю, где сейчас мой брат, но я, черт возьми, не знаю, как я собираюсь с ним разговаривать, когда рядом охотничья собака с дробовиком.

Я делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Затем, когда я думаю, что они достаточно далеко, чтобы не заметить, я выезжаю задним ходом и следую за ними.

Слежка за другой машиной действует на нервы. Если я подъеду слишком близко, они обязательно заметят. Но если я отстану, я потеряю их на следующем светофоре или когда они свернут за угол.

Если бы Родион был за рулем, он наверняка постоянно замечал бы BMW в зеркале заднего вида. К счастью, мой брат менее опытен и менее наблюдателен.

Почему Адриан за рулем, вопрос сам по себе. Озадаченная, я могу только следовать за ними, пока они направляются к Старому городу.

Наконец, Эскалейд подъезжает к бордюру. Я тоже останавливаюсь, пряча свою машину за фургоном доставки. Мне приходится перебраться на пассажирское сиденье, чтобы я могла видеть, что, черт возьми, происходит.

Родион выходит из Эскалейд, через плечо у него перекинута длинная черная прямоугольная сумка. Он начинает идти в сторону переулка между магазином и многоквартирным домом.

Я чувствую быстрое облегчение, теперь, когда Родиона нет, я могу подъехать к своему брату и попросить его остановиться. Если мы сможем поговорить наедине, я уверена, что смогу убедить его отказаться от того сумасбродного плана, который мой отец пытается составить после свадьбы.

Я откидываюсь на спинку сиденья, готовясь снова завести двигатель автомобиля.

Пока я не перевожу взгляд через улицу и не вижу нечто, от чего кровь застывает у меня в жилах.

Мы находимся прямо через дорогу от больницы Мидтаун.

Неро Галло находится в этой больнице, в отдельной палате на верхнем этаже. Он лежит в постели, оправляясь от шести пулевых ранений, практически беспомощный.

Я уверена, что Себастьян приставил к брату множество охранников.

Но я также уверена, что Родион намерен закончить начатое и убить Неро. Иначе зачем бы ему быть здесь?

Машина Адриана отъезжает от обочины. Если я собираюсь последовать за братом, я должна сделать это сейчас. Это мой шанс поговорить с ним.

Если я сделаю это… я оставлю Неро на милость Родиона. И у Родиона нет никакого гребаного милосердия.

Прежде чем я окончательно принимаю решение, я толкаю пассажирскую дверь и выпрыгиваю из машины. Я спешу по переулку, следуя в том направлении, в котором исчез Родион.

На мгновение я в замешательстве, не видя, в какую сторону он пошел. Это длинный переулок. Он не должен был исчезнуть так быстро. Может быть, он начал бежать, как только скрылся из виду?

Я собираюсь сама побежать по переулку, думая, что он уже завернул за угол, но затем я слышу шаркающий звук над головой. Глядя вверх, я могу разглядеть темную, громоздкую фигуру Родиона, взбирающегося по пожарной лестнице жилого дома.

Черт. Он поднимается на крышу.

Пожарная лестница частично убрана. Я должна подпрыгнуть как можно выше, чтобы ухватиться за лестницу, а затем подтянуться. Если бы я не была такой высокой, я бы вообще не смогла бы до нее дотянуться.

Я стараюсь свести свое ворчание к минимуму, чтобы Родион меня не услышал. Я жду, пока он полностью поднимется, прежде чем начать взбираться по шаткой, дребезжащей лестнице. Если он посмотрит вниз и увидит меня, мне крышка.

С каждым этажом, на который я поднимаюсь, мои руки становятся все более и более потными. Здание должно быть двадцатиэтажным. Мне совсем не нравится быть здесь, наверху, ни капельки. Было достаточно плохо находиться на колесе обозрения или в стеклянной комнате, но, по крайней мере, это были закрытые пространства. Перила пожарной лестницы едва доходят мне до пояса. Я с ужасом осознаю, как легко было бы перевалиться через тонкий металлический край.