— Черт возьми, я это сделала, — усмехаюсь я. — Ты даже не пытался.

— Я немного пытался.

Мы оба держимся за край бассейна, тяжело дыша.

Смотреть в лицо моего брата — все равно, что смотреть в зеркало в доме смеха. Он не похож на отдельного человека. Он похож на меня, просто немного отличается.

Я думаю, если бы у меня не было Адриана, я бы давным-давно покончила с собой. С тех пор, как умерла наша мать, он единственный человек, который любит меня. Единственный человек, который приносит мне немного счастья.

— Я ненавижу все здесь, — говорю я ему.

— Почему? — спрашивает он. — Погода улучшилась. Еда здесь лучше. Шоппинг тоже! Здесь ты можешь получить все, что угодно. И ты знаешь, что это оригинал, а не какая-то подделка. Вот почему все здесь так чертовски дорого, — смеется он.

— Я просто подумала… — я вздыхаю.

— Ты думала, что все будет по-другому, — говорит Адриан. Он всегда знает.

— Да.

— Так и будет, Елена. Дай этому больше времени.

— Мне не нравится эта история с Галло. Я чувствую себя ягненком, привязанным к столбу, которого выставили на снег, чтобы соблазнить волка. Даже если вы застрелите волка, он не всегда падает до того, как его челюсти сомкнутся вокруг ягненка.

— Я помогу тебе с безопасностью, — обещает мне Адриан. — И кроме того… ты не ягненок, Елена.

Ухмыляясь, мой брат обнимает меня и тянет вниз, под воду. Мы опускаемся на дно бассейна, крепко обнимая друг друга. Вот так мы провели первые девять месяцев нашей жизни — плавали в объятиях друг друга.

Теперь это единственный способ проявить привязанность так, чтобы никто не увидел.

Два дня спустя папа бросает сумку с одеждой на мою кровать.

— Одевайся, — говорит он. — Пришло время заняться благотворительностью.

Я понятия не имею, что это должно означать, но я знаю, что лучше не задавать ему вопросов. Я надела платье в обтяжку огненно-красного цвета с коротким вверхом и разрезом почти до бедра.

Я надела пару золотых сандалий и один браслет, плюс пару золотых сережек. Я собираю волосы в гладкий хвост, потому что мне нравится, как это придает моему лицу острый и свирепый вид.

Я крашу губы, ногти рук и ног в тот же оттенок малинового, что и платье. Я не знаю, куда мы идем, но я знаю, что мой отец ожидает, что я буду выглядеть безупречно.

Бронированный автомобиль уже ждет у входа, за рулем Тимур. Он знает, что лучше не смотреть на меня, когда выскакивает, чтобы открыть заднюю дверь. Тем не менее, я ловлю непроизвольный блеск в его глазах, который дает мне понять, что я хорошо подготовилась.

Мы с Тимуром дальние родственники по линии моей матери. Он беззаветно предан моему отцу, потому что папа освободил его от четырнадцатилетнего заключения в тюрьме на Таганке. Папа всегда начинает свои деловые отношения с одолжения. Он хочет, чтобы вы были у него в долгу.

Я удивлена, увидев Адриана, забирающегося на заднее сиденье рядом со мной, одетого в аккуратный черный смокинг, с зачесанными назад светлыми волосами, открывающими лоб.

— Ты идешь с нами? — я говорю.

— Конечно! — он ухмыляется. — Я хочу посмотреть шоу.

— Какое шоу? — Я требую.

Он бросает на меня взгляд, полный сводящей с ума загадочности.

— Ты скоро увидишь, — говорит он.

Я хмуро смотрю на него, размышляя, стоит ли пытаться выжать из него информацию, или это приведет только к еще большему поддразниванию. Я люблю своего брата, но он избалован и не всегда учитывает разницу между своей ситуацией и моей. То, что его забавляет, часто приводит меня в абсолютную ярость. Мы с ним живем параллельными жизнями с совершенно разными ставками. Он всегда знает, что в конце концов у него все получится. У меня нет такой уверенности.

Нам приходится почти час ждать, пока мой отец выйдет из дома. Он мог заниматься каким-то другим бизнесом, запершись в своем кабинете. Или он мог бы заставить нас ждать.

Он тоже официально одет в дымчато-серый смокинг, его борода и волосы недавно вымыты и благоухают марокканским маслом. От него пахнет сигарным дымом и водкой, так что, возможно, у него была какая-то встреча с одним из его бригадиров.

— Поехали, Тимур, — говорит он, как только садится в машину.

Мы с Адрианом забиваемся в угол, чтобы дать ему больше места. Он оглядывается на нас и одобрительно хмыкает по поводу нашего внешнего вида.

— Сегодня вечером никакой выпивки, — говорит он Адриану.

— Будет выглядеть странно, если я хотя бы не выпью бокал шампанского, — говорит Адриан.

— Только шампанское, — рычит папа. — Если я увижу тебя с чем-нибудь покрепче, я прикажу Родиону связать тебя и напоить бутылкой «Столичной».