Я смеюсь, безумно довольная собой.

– А вот теперь можешь идти, – говорю я.

– Черта с два, – отвечает Неро. – Не раньше, чем сравняю счет.

Он бросается на меня, опрокидывает на матрас и забирается сверху.

Планировать ограбление – все равно что мастерить машину Голдберга^[49], где у тебя есть только один шанс направить шар из точки А в точку Б. Нужно собрать все натяжные ролики и скаты, рычаги и колеса. И только убедившись, что каждая деталь механизма установлена идеально, можно запускать шар. Если он докатится до конца, ты сорвешь куш. Если сойдет с маршрута раньше времени – вы с друзьями до конца своих дней будете сидеть за решеткой. Это в лучшем случае.

Раньше я никогда так не беспокоился за последствия.

Но теперь, когда к делу подключилась Камилла, я не могу ее подвести. Просто не могу. Она не возьмет мои деньги. Но мы можем вместе их украсть.

Мейсон в магазине своего дяди изготавливает необходимое оборудование. Джонси божится, что снова принимает таблетки, и сейчас он вовсю изучает систему сигнализации «Альянс-банка», а не штудирует как одержимый теории заговора, чем был занят последние четыре месяца.

Я буду непосредственно взламывать сейф. Я построил масштабную модель двери с электромагнитным замком и практиковался открывать ее вслепую, чтобы уметь делать это на ощупь. Еще я размышляю, где должна быть Камилла в ночь налета, чтобы пустить нашего друга Шульца по важному следу, но успеть вернуться самой и забрать нас с добычей.

Не хватает только здоровяка. Данте все еще отказывается от участия, но хотя бы не выдал меня отцу. Я мог бы найти кого-то еще, но я не доверяю никому вне нашего маленького круга. В конце концов, это может быть и неважно. Если все пройдет по плану, перестрелки не будет, и махача тоже.

Даже если нет, я справлюсь сам.

Так что осталось выяснить только одно. Разгадать маленькую загадку и навсегда закрыть этот вопрос.

Чтобы разобраться с этим, мне нужно кое-куда съездить. Я собирался поехать один, но в последний момент предложил младшему брату составить мне компанию.

Себастиан никогда не принимал особого участия в семейном бизнесе. Он с самого начала дал понять, что не заинтересован в организации турниров по покеру и выбивании денег из застройщиков. Брат хотел простой жизни – учеба, университетская команда, возможно, даже спортивная карьера.

За одну ночь из звезды баскетбола он превратился в калеку.

Себ не держит зла на Кэллама или Аиду – вражда между нашими семьями поросла быльем. Но та ночь изменила его. Из мягкого и мечтательного он превратился в молчаливого и непредсказуемого.

Брат до сих пор посещает занятия в универе, он учился даже летом, проводя все свое время в кампусе и едва показываясь дома, хотя раньше всегда жил несколько летних месяцев с нами. Теперь он редко заходит даже по выходным. А когда появляется, каждый раз кажется, что у него похмелье.

Я знаю, каково это, когда жизнь меняется за одну ночь. Когда в тебя проникает зло.

Я звоню Себастиану и предлагаю съездить со мной в Брейдвуд.

На другом конце трубки повисает долгое молчание, а затем Себ говорит: «Ладно. Почему бы и нет».

Я беру «Эскалейд» Данте, чтобы брату было где разместить свои длинные ноги. Себ младший парень в семье, но этот долговязый сукин сын вымахал почти под 6,6 фута^[50] – даже выше, чем Данте. Кстати, не такой он уже и долговязый.

– Ты что, качаешься? – спрашиваю я.

– Ага, – кивает он. – Сначала занимался на физиотерапии, а потом подумал, что вполне могу продолжать. Раз уж я больше не в команде, надо чем-то занять время.

Брат говорит это без улыбки и смотрит в окно. Его мальчишеское лицо укрупняется, челюсть становится шире. Раньше у Себа были мягкие черты и длинные вьющиеся волосы, почти такие же кудрявые, как у Аиды. Теперь его лицо стало резче, а подбородок украшает темная щетина.

– Ты нечасто заходишь, – говорю я. – Встречаешься с кем-нибудь?

Себ качает головой.

– Тебя даже спрашивать не буду, – добавляет он.

– А зря, – говорю я.

– Да ладно? – Себ окидывает меня взглядом, и я вижу на его губах тень былой улыбки. – Ты что, встретил Тейлор Свифт?

– Не-а, – ухмыляюсь я. – Знаешь Камиллу Риверу?

Брат качает головой.

– У ее отца мастерская на Уэллс-стрит.

– А-а… – вспоминает он. – Ты имеешь в виду Чумазую…

– Не называй ее так! – сердито прерываю его я.

– Прости! – Себ примирительно поднимает руки. – Просто некоторые так ее звали. Мне она всегда казалась классной. Та еще штучка.

– Так и есть, – говорю я.