«Ох-х. А можно как-нибудь в другой раз?»

Она предложила ему иной вариант – составить ей компанию сегодня вечером.

– Он не говорил, что я должна быть одна.

Аполлон с готовностью указал, где Персефона ошиблась, согласившись на сделку, так что она сделает то же самое. Она не собиралась оставаться с богом музыки наедине.

Гермес высунул голову из гардеробной Персефоны:

– А Аид знает, куда ты собралась?

– Почему все меня об этом спрашивают? – возмутилась Персефона. – Ему необязательно знать о каждом моем шаге.

Гермес приподнял брови:

– Эк тебя бомбануло. Я спрашиваю просто, есть ли вероятность, что ты сегодня с ним столкнешься.

– Как это связано с тем, что мне надеть?

– Это напрямую связано с тем, что тебе надеть, – Гермес снова исчез в гардеробе. Спустя мгновение он появился вновь. – Думаю, тебе стоит надеть вот это.

В руках у него было платье, похожее на мозаику из аппликаций в виде золотых листьев, расположенных в стратегически важных местах и соединенных одним лишь воздухом.

– Где ты это взял? – спросила она, потому что знала – у нее ничего подобного не было.

Лицо Гермеса осветила широкая улыбка:

– Ты действительно хочешь знать?

Она прищурилась:

– Ты его украл?

Видимо, он перенесся, пока был в гардеробной.

– Просто надень его, – он разложил платье на кровати.

– Я не могу такое надеть, Гермес.

– Почему?

– Потому что оно будет выглядеть так, словно на мне… ничего нет!

– Неправда. Оно будет выглядеть так, будто на тебе золотые листья – в самых важных местах.

Она пронзила его свирепым взглядом.

– Ты что, не услышал меня, когда я сказала, что встречаюсь с Аполлоном?

– Ты что, не услышала меня, когда я спросил про Аида?

– Да ты просто собираешься его взбесить.

– Это ты хочешь взбесить Аида. Не пытайся обмануть меня, Сефи. Ты с нетерпением ждешь горячего примирительного секса, когда вы двое снова сойдетесь. – Гермес сунул платье в руки Персефоны. – Так что давай, иди.

Богиня послушно отправилась в ванную комнату.

В глубине души ей действительно хотелось заставить Аида ревновать, особенно после всей этой ситуации с Левкой.

Она натянула на себя платье. Ее слегка удивило, как идеально оно село. Персефона вернулась в комнату, чтобы продемонстрировать его Гермесу, и тот присвистнул:

– Превосходно!

– Давай-ка кое-что проясним. Ты хочешь, чтобы я надела это платье на сегодняшний вечер, потому что могу столкнуться с Аидом?

Гермес пожал плечами:

– Такая вероятность есть всегда. Но даже если вы с ним не встретитесь, ты знаешь, что будут фотографии.

– Я не могу это надеть, – ответила Персефона. Она снова направилась в ванную, чтобы переодеться, но стоило лишь ей повернуться, как дорогу преградил Гермес.

– Слушай, ну тебе же надо показать Аиду, что он потерял.

– А что, если Аполлон решит, будто это я для него так разоделась?

Гермес фыркнул, и Персефона смерила его сердитым взглядом.

– Ладно, ладно. Смотри, Аполлон много чем славится, но он знает, что ты принадлежишь Аиду. Он может флиртовать с тобой, но на большее он не пойдет. Что бы ты ни думала, он понимает, когда рискует потерять яйца.

– Если бы это было так, он бы вообще не стал заключать со мной сделку.

– Сефи, я знаю Аполлона уже много лет. У него, конечно, много недостатков – эгоизм, самолюбие, грубость, – но кроме того, он очень одинок.

– Ну, возможно, если бы он не был эгоистичным, самолюбивым и грубым, то и не был бы так одинок.

– Я говорю это к тому, что ему нужен друг. И да, это выглядит довольно убого, что ему приходится заключать сделки, чтобы завести друзей, но, если ты вдруг не заметила, Аполлон ничего не знает об искренних отношениях. Поэтому он сам все портит со своими любовниками.

– Он даже не пытается исправиться.

– Потому что ему и не надо. Он бог.

– Это не оправдание.

– Все-таки это оправдание.

– Но вот ты же не ведешь себя как он.

– Нет, но разве ты никогда не замечала, что я в меньшинстве? Большинство божеств такие же, как Аполлон. Ему просто не повезло навлечь на себя твой гнев.

– Ты так говоришь, будто я сделала что-то неправильно.

– Чувствуешь себя виноватой?

– Нет. Конечно, нет. Аполлон должен был ответить за свое поведение.

– И что, сработало?

Не сработало.

– Я не говорю, что ты сделала что-то правильно или неправильно. Я говорю, что это не поможет заставить Аполлона услышать тебя.

– И что ты предлагаешь?

Он пожал плечами:

– Просто… стань ему другом.

Персефоне захотелось рассмеяться. Она не испытывала к Аполлону никакой симпатии. Он обижал людей – в частности, он обидел Сивиллу. Он обманул ее саму, исцелив Лексу и при этом зная, что ее душа сломлена. Как она могла стать другом для такого, как он?

Гермес словно прочитал ее мысли и добавил: