Афродита с удивлением смотрела на Гефеста, ее пальцы скользили по его невредимой коже.

– Я попросил Гефеста превратить Золотое руно во что-то, что мы могли бы использовать на поле боя, – сказал Аид. – Стрелы показались нам лучшим вариантом. Если мы будем ранены оружием Тесея, нас можно будет исцелить на расстоянии.

– Юху-у-у! – закричал Гермес, внезапно появляясь. – Мои силы вернулись!

Его энтузиазм, казалось, угас, когда он понял, что это означает. Он посмотрел на Афродиту.

– Наши силы вернулись, – сказал он, на этот раз тише. Он посмотрел на Аида. – Значит… Зевс мертв?

Аид заколебался. Он был в таком же неведении, как и все остальные, но тут заговорила Геката:

– Я убила Зевса.

Все посмотрели на нее. Даже Аид был немного в шоке.

– Ты лишь вскользь упомянул о его возможном спасении, – сказала богиня, пожав плечами. – Но смерть Зевса – это смерть его магии. У Тесея нет молнии. Афродита и Гермес вернули свои силы… а у меня новое сердце.

Аид предположил, что это было достаточно справедливо, хотя он искренне не ожидал, что Геката примет такое решение.

– Ты только что сказала, что у тебя новое сердце? – спросил Аид.

– Это правда, – подтвердила Геката с легкой улыбкой на лице, добавив: – Все знают, что нельзя убить бога, не извлекая его органы.

На мгновение воцарилась тишина, а затем заговорил Гермес:

– Все, держите Гекату подальше от моего мертвого тела.

– Не волнуйся, Гермес. Я бы никогда об этом не подумала.

– Что ж, это утешает…

– Я извлекаю только качественные органы.

– Эй! – Гермес упер руки в бока. – У меня хорошие органы!

Богиня колдовства оглядела его с головы до ног, а затем пожала плечами.

– Э-э-э…

– Не надо мне «э-э-э»! Ты только что назвала сердце Зевса качественным!

Аид собирался перенестись в подземный мир, чтобы спастись от этих двоих, когда почувствовал магию Афины. Она давила на него – это была просьба зайти на его территорию, и он ей позволил.

Богиня мудрости была одета в золотые одежды. Он не видел ее с тех пор, как она отказалась сражаться под Фивами. Битва, – сказала она, – должна служить какой-то цели, а не кровопролитию, и, хотя он был бы рад ее помощи, он не мог винить ее за отказ. Аид знал цену войны, и она была слишком высока для того, кто ничего не мог получить в финале.

– Аид, – сказала богиня.

– Афина, – ответил он.

Она гордо подняла голову.

– Сегодня утром были убиты мои жрицы. Они взывали ко мне, но я не смогла их спасти. Я хочу перейти на твою сторону и бороться со злом, которое помешало мне защитить моих людей.

– С моей стороны было бы глупо отказываться, – сказал Аид.

Афина, казалось, расслабилась, опустив голову и плечи. Затем она сделала шаг вперед.

– Ты должен рассказать мне все об этом враге.

Аид взглянул на Гекату, Артемиду и Гефеста. Несмотря на то что дело было срочное, они все были измотаны.

– Мы немного отдохнем, – сказал он, глядя на Персефону сверху вниз. – Затем соберемся снова.

– Ты действительно собираешься отдохнуть? – с подозрением спросил Гермес. – Или просто так говоришь, чтобы улизнуть и потрахаться?

– Ты когда-нибудь пробовал… не говорить то, что думаешь? – спросила Персефона.

– Любопытные умы хотят знать, – возразил бог.

– Я думаю, ты имеешь в виду развратные, – вмешалась Артемида.

– Ты говоришь так, как будто это что-то плохое!

Аид не стал ждать, чтобы попрощаться. Он притянул к себе Персефону и перенесся с ней в купальни. Он хотел остаться с ней наедине, чтобы забыть ужас, свидетелями которого они стали на поле боя.

Персефона стояла к нему спиной, и он коснулся ее плеча. Тени доспехов упали с ее тела, обнажив его, и он наклонился, чтобы запечатлеть поцелуй на ее шее. Она вздрогнула и повернулась к нему лицом, обвила руками его талию и крепко прижала к себе, ее голова покоилась у него на груди.

– Я слышала, как перестало биться твое сердце, – сказала Персефона.

Аид обнял жену еще крепче.

– Пока ты жива, оно будет биться.

– Ты не можешь знать наверняка. Не обещай этого.

– Я все равно хотел бы в это верить.

Аиду было приятно обнимать ее, учитывая ужас, свидетелем которого он стал в своем собственном видении. В нем Персефона была разорвана на куски у него на глазах. Точно так же, как она думала, что никогда больше не услышит биения его сердца, он думал, что никогда больше не обнимет ее.

– Это было странно. Все время у меня было ощущение, что я видела это раньше… когда ты тренировал меня… и все же все было по-другому, – сказала Персефона.

При воспоминании о том дне в его груди расцвело чувство вины. Аид проявил ее самый большой страх, которым оказалась его смерть, но он не подготовил ее. Это было жестоко, – сказала она, и она была права. Как бы сильно он ни хотел подготовить ее к суровому нраву богов, это было несправедливо по отношению к ней.