Я знаю, что моя грудь обнажена, но это замечательно в темноте. Я смутно осознаю, что он целует ее, прикасается ко мне.

Грубые руки на моем бедре заставляют меня двигаться и сжимать ноги вместе. И я думаю о том, как потрясающе получать такие замечательные ощущения. Стараюсь находиться в сознании, не хочу, чтобы он думал, что я не обращаю внимания, но я словно куда-то уплываю, и когда возвращаюсь к нему, понимаю, что я совершенно голая, и я могу двигаться и чувствовать, быть с ним.

Я вздыхаю от внезапного ощущения между ног, как будто искры разносятся от его пальцев. Целую кожу, которая находится рядом, и ощущения в моем животе уносятся к звездам, я двигаюсь как змея по его теплу.

Его дыхание звучит прерывисто, что кажется смешным, когда все остальное так медленно и легко.

Он произносит мое имя и целует все мое лицо. Я чувствую себя хорошо и смеюсь.

— Что такое, детка? — шепчет он.

— Я не знаю, — говорю. Потому что, откуда я могу знать? И, возможно, я только представляла себе, что смеюсь, потому что мое внимание рассредоточено, и я осознаю, что его пальцы, на самом деле, уже внутри меня, и затем понимаю, что вся Вселенная взрывается ослепительными цветами.

Я уплываю дальше, снова и снова, и затем, все, что я чувствую, — это то, что он раздвигает мои ноги в стороны и мне не нравится это, потому что он далеко от меня, но как по волшебству, он возвращается, он внутри, толкается в меня.

— Да, — шепчу я.

Он во мне, проходит сквозь меня. Как будто он свет, а я воздух. Мой мозг раскололся на стены на моем пути. Я брожу по лабиринту в своей собственной голове. Здесь ответ. Где-то здесь. Что происходит? Но все, что я могу видеть, — это кирпичная стена прямо передо мной, вокруг меня, между моими ногами, которая толкает меня в забвение, держа меня, как будто умоляя остаться.

26 глава

Грейсон

Она такая нежная подо мной. Как гребаное облако, если, конечно, облако может плотно и влажно сжиматься вокруг моего члена. В тусклом свете я вижу изгибы ее груди, ложбинку на ее шее. Выражение ее лица полубессознательное. Потому что она находится под действием лекарств.

— Это так нездорово, — я бормочу как мантру. Она запуталась, и я запутался, но я не останавливаюсь. Я никогда прежде не был так возбужден, и она почти без сознания.

Эбби, Эбби. Она больше не мисс Уинслоу. Мисс Уинслоу застегнута на все пуговицы и осторожна. Мисс Уинслоу — это безопасность, но я даже не уверен, существовала ли та девушка на самом деле.

Девушка в моих руках двигает бедрами напротив моих и стонет, пока я двигаюсь, рыча возле ее шеи.

Я мог бы уехать прочь со Стоуном. Мог бы пустить чертову пулю ей в лоб. Вместо этого я толкаюсь в ее влажную киску и надеюсь, что это никогда не закончится.

— Пожалуйста.

Мой член дергается внутри, услышав, как она просит. Но я останавливаюсь и выхожу из нее. Я роюсь в ящике стола, пока не нахожу то, что ищу.

— Пожалуйста, — бормочет она, жадно цепляясь руками. Имеет ли она хоть малейшее представление о том, чего хочет?

Я разрываю упаковку презерватива и быстро надеваю его. Это часть моей заботы о ней. Часть владения ею. Затем я толкаюсь обратно в нее — мой путь на небо. Ее губы раскрываются, а веки опускаются. Сознание практически покидает ее, спящую, пульсирующую вокруг моего члена. Я сильнее сжимаю ее бедра и врезаюсь в нее достаточно сильно, чтобы снова разбудить. Ее глаза широко открыты, когда она хнычет. Затем они закатываются, но на этот раз это не из-за лекарства.

Это удовольствие.

Я нашел место внутри нее, которое заставляет ее тело вздрагивать, и ее бедра дрожат. Она бессильна против этого. Я погружаю свой член в нее снова и снова, находя это местечко и вбиваясь в него. Вот так. Вот так. Вот так. Ее рот открывается в приглушенном крике. Я не думаю, чтобы она могла сформулировать слова, если бы захотела. Она не может попросить меня остановиться, и это хорошо, потому что я не остановлюсь.

Ее глаза наполняются тревогой. Даже в затуманенном состоянии она знает, что оргазм приближается. Я почти чувствую себя плохо из-за ее состояния.

Почти.

Я знаю, каково это: чувствовать, что твое тело предает тебя. Знаю, каково это: приближаться к кульминации, когда ты разорван на части. Знаю, каково это: ненавидеть себя. Затаив дыхание, я нависаю над ней, кончиком члена раздвигая ее плоть.

Ее глаза сосредоточены на моих.

— Не останавливайся, — говорит она невнятно и настойчиво.

Я разрываюсь на две части. Ту, которая хочет эту девушку и ту, которая берет ее. Затем врезаюсь в нее и нахожу дом, нахожу освобождение в очертании теней и света. Когда кончаю, я остаюсь в ней, опираясь на нее, в одно и то же время не сильно, чтобы не раздавить, но ощутимо, так как ей, похоже, не понравилось, когда я отстранился прежде.