— Аккуратнее, — очередной приказ. — Скоро школьный выпускной бал: видел объявление. Ты пойдёшь?

— Не твоё дело.

— Я решаю, моё дело или нет. Ты моя, и ты будешь отвечать на все мои вопросы исключительно правдиво. Ты сделаешь всё, что я скажу, и расскажешь всё, что я захочу узнать. Тогда я не причиню тебе вреда, поняла?

Ты моя. Мои внутренности скручивает тугим узлом. Этого просто не может быть. Ненавижу тебя. Ненавижу тебя. Ненавижу тебя, — твержу себе, как мантру. Желая, чтобы это было правдой.

— Так ты пойдёшь на этот дерьмовый выпускной?

— Скорее всего, нет.

— Почему — нет?

Я смотрю на своего собеседника, удивляясь, откуда у него вообще столько информации о школьном выпускном.

— Я недостаточно взрослая. Танцы для старшеклассников. Я могу пойти, если кто-то из них пригласит меня, но…

— Но, что? Никто не позвал тебя? — столько негодования в голосе, что я невольно улыбаюсь.

Вдруг вспомнились неуклюжие поцелуи Зака, по которому я сохла уже давно. Но когда в прошлом месяце на одной из вечеринок, наконец-таки, случился наш поцелуй, тот оказался насквозь фальшивым, как та моя вечеринка в честь шестнадцатилетия. Мне словно «отвесили» воздушный поцелуй. Похоже, Зак витал в облаках в тот момент.

А может, это я витала.

Я солгала Заку, пригласившему меня на бал, что мне родители не разрешают ввиду моего юного возраста. И вместо танцев я пойду в кино с Челси. Еще и Челси пришлось подбить на кинотеатр, чтоб хоть чуть было похоже на правду. Зак — идеальный парень во всех отношениях, но я не чувствую себя живой и настоящей рядом с ним.

С той самой ночи ничего в моей жизни нет настоящего. За исключением мужчины на пассажирском сидении моей машины: он ощущается единственно реально-правильным.

— Давай, как тогда, — говорит он, когда мы подъезжаем к микрофону приёма заказов. — Закажи, как обычно.

Я смотрю на него в недоумении.

— Но у нас с тобой нет «как обычно».

Он понижает свой голос:

— Я. Сказал. Как. Обычно.

Стоун

Брук заказывает два двойных бургера с колой. Именно это я купил для неё в прошлый раз, и она, чёрт возьми, запомнила.

После того как мы забираем наш заказ, я указываю в направлении парка Муз-Хорн и показываю, где припарковаться.

Мы покидаем салон её внедорожника — Линкольн-Навигатора супер комплектации — красно-вишнёвого цвета.

Стоит тёплый апрельский вечер, но от земли всё ещё тянет холодом и сыростью. Я веду Брук в сторону от тропы, туда, где окружённый высокими деревьями прячется пологий холм, поросший травой. Отсюда открывается прекрасный вид на реку, где мы были той ночью. Без сомнения, Брук тоже отлично помнит эту реку.

— Сюда.

Брук выглядит такой растерянной, переминаясь с ноги на ногу.

— Подожди, — я расстилаю свою кожаную куртку. — Земля ещё влажноватая.

— Я не буду садиться на твою куртку.

Зачем девчонка сопротивляется мне? Всё равно всё будет так, как я скажу. Она же сама понимает это, хотя и пытается спорить со мной.

Наконец, Брук опускается вниз, и я сажусь рядом с ней.

Жую свой гамбургер, но не чувствую ни аппетита, ни вкуса — никакого дела до того, что у меня во рту. Всё моё внимание приковано к девушке рядом со мной. Краем глаза наблюдаю за ней и вспоминаю о том, что было в прошлую нашу встречу. Как всё пошло наперекосяк. Пытаюсь отрешиться и не думать об этом, но трудно себя заставить это сделать.

Это были тяжёлые месяцы. Грейсона посадили, они упекли его в тюрьму за пределами штата, подальше от нас. Ему запрещены посещения близких, и даже звонки, он там совсем один. Я всю жизнь защищал его, а теперь не могу просто увидеться с ним.

Мы все очень переживаем за него. Я едва сплю ночами, и чем хуже обстоят дела, тем чаще я вспоминаю ту прошлогоднюю сентябрьскую ночь. Чтобы избежать беспокойства и ярости от безнадёжности хотя бы на мгновение. Чтобы забыться в тех приятных ощущениях, которые испытал рядом с ней — с Брук.

Я солгу, если скажу, что совсем не думал о том, чтобы трахнуть её. Солгу, если скажу, что не думал о ней на своих руках в реке той ночью, о том, как девушка дрожала, находясь под моим абсолютным контролем. Лишь в моей власти было и есть убить или спасти девчонку. Я мог взять и трахнуть ее прямо там, сделать все, что мне заблагорассудится.

Еще не даёт покоя тот факт, что она никому ничего не рассказала. Сохранила наш секрет.

Хотя я был уверен, что она сдержит обещание. Однако, меня это поставило в тупик, мне так трудно объяснить своё состояние. А еще мне нужно, чтобы она меня снова ударила, необходимо почувствовать еще раз силу её удара.