— Что тебе надо от меня?!
— Хороший вопрос, — н-да, вопрос-то хорош, но на него даже у меня нет ответа. Я просто не в силах держаться от неё подальше. Она слишком хороша, слишком невинна для меня. И я разрушаю её мир. «Ты заставил меня всем лгать», — в конце концов, я разрушу и её. А планов останавливаться у меня как не было, так и нет.
Делаю шаг вперёд, но она умная девочка. Ей не трудно догадаться, что я могу сделать с ней.
— Подожди, — быстро говорит она.
Но я не жду. Подхожу достаточно близко, чтобы слышать запах её клубничного шампуня, чтобы чувствовать её горячее дыхание у себя на шее. Чтобы прижать Брук к холодному металлу капота её ярко-красной машины.
— Ты так чертовски хороша.
Её голос дрожит:
— Почему ты говоришь так, словно это плохо?
Потому что я терпеть не могу её нежные веки и изгиб её пухлых губ. Она слишком хрупкая по сравнению со мной.
— Не двигайся. — Хватаю ее за плечи и прижимаю к внедорожнику, хочу её прямо здесь.
Её глаза от страха расширяются до размеров блюдца:
— Но я ничего не говорила, — шепчет она. — Я бы ни за что не стала…
Я знаю это, и, возможно, именно это и определило ее судьбу. Факт того, что она лгала ради меня, пусть и ради защиты своих близких, но она не выдала меня. В целом мире не так много людей, кто способен на это. Только мои друзья и больше никто. И это соединило нас с ней.
Золотые пряди её волос переливаются в свете закатного солнца. Я касаюсь яркого локона. Волосы струятся меж моих мозолистых пальцев, словно живой шелк, нет — что-то более невесомое.
Она дрожит всем телом. Испугана. Этого должно быть достаточно для того, чтобы я отпустил её. Только монстр способен держать её в таком состоянии в плену и наслаждаться мягкостью её волос. Это противоестественно, неправильно. Но всё, о чём я могу думать — о её абсолютном повиновении. Я приказал: «Не двигайся!», — и она едва моргает. Это как поймать солнечный свет в банку. Не хочу отпускать ее.
Откуда ты всё знаешь обо мне?
В том-то и дело, что ничего не знаю. Каково это, попробовать ее на вкус? Какие звуки она будет при этом издавать?
У меня шумит в ушах, словно где-то рядом гребаный океан. Почему все так сложно? Как до этого могло дойти? Я могу убить человека, а после спокойно и безмятежно отправиться на ужин, смеясь с моими друзьями над глупыми шутками. Но прижимать эту девчонку к ее машине заставляет мои внутренности переворачиваться.
— Ты когда-нибудь целовалась? — шёпотом спрашиваю я.
Мир вокруг нас замер, исчезли звуки, кроме нашего шепота. Такая откровенная интимность, первобытным инстинктам плевать, что вокруг пахнет влажной грязью. Это не та шикарная вечеринка богачей, к которым Брук привычна. Она не умеет иметь дело с такими парнями, как я. Я никогда не буду другим. Я безжалостный. Я жестокий.
— Я… я… — она пытается подобрать слова. Или, может, вспомнить их?
— Правду, — добавляю сталь в свой голос. Когда я оставлю ее, у меня будет ответ. Когда я буду лежать в своей спальне в отеле, буду думать об этом моменте.
— Да, — отвечает она также шёпотом. — На вечеринке. Он…
Я издаю рык, и она замолкает.
Я не хотел делать этого. Это исходит глубоко из меня, от той части меня, с которой лучше не шутить.
Брук испуганно смотрит на меня своими огромными карими глазами.
Твою мать.
— Что он делал? — спрашиваю, не желая знать ответ. — Лапал тебя за грудь? Кончал тебе в рот?
— Что? — её глаза открываются шире, и, Господи, этот рот. Её рот распахивается от шока. — Нет!
Разве не так развлекаются дети в наши дни? Вы же читаете статьи о беременности школьниц? С каких херов мне-то знать о том, как БЫТЬ РЕБЁНКОМ? Ни с каких. Я знал только о прикосновениях и сперме. А поцелуй вверг бы меня в шок, наверное.
Поцелуй. Губы на губах. Язык переплетён с языком. Я пялюсь на её ярко-розовые губы, на их изгиб, думая о том, как они будут ощущаться на моих губах. Пытаюсь убедить себя, что я не имею права.
Пропускаю волосы девушки сквозь пальцы, после чего обхватываю её шею, удерживая на месте. Другой рукой за спиной Брук опираюсь на капот машины.
Бл*дь, отпусти её.
Вот, что я твержу себе. А её голова чуть откидывается назад, в то время как губы приоткрываются, приглашая попробовать их на вкус.
И я пропал, все внутри перевернулось. Медленно наклоняюсь ближе, смешивая наше дыхание. От неё исходит жар, время вокруг нас замедляется. Я был тем, кто преследовал ее, но именно она поймала меня в ловушку.
И тогда я срываюсь — мой рот обрушивается на её губы.
Господи, они такие мягкие, такие нежные. Я погружаюсь с головой в удовольствие. Вся Брук тёплая, с плавными изгибами в нужных местах. Она как зыбучие пески, одна лишь ремарка — я не хочу выбираться из неё. Я тону в ней, и это все, чего я хочу.