Знак закусочной «У Бенни» появляется впереди, мерцая голубыми и жёлтыми неоновыми буквами. На мгновение, я словно переживаю все те эмоции, которые обрушились на меня семь месяцев назад. Словно я очнулась ото сна, и мы опять направляемся к реке той ночью. То самое непонятное ощущение — то ли сон, то ли явь. Игры подсознания.

Ненавижу, что мы так связаны.

Он указывает пистолетом на вход закусочной со словами:

— Остановись тут.

— Скоро подойдёт время ужина у нас дома. Меня будут ждать и начнут волноваться. А в свете последних событий, если я не появлюсь вовремя, не предупредив родителей, мама позвонит в полицию.

— Именно поэтому ты сейчас им позвонишь и извинишься за своё опоздание.

— Я не могу так просто сделать это.

— Ладно. Тогда позвони и расскажи им правду: что ты едешь в машине с парнем. С тем самым парнем, который убил Мэдсона.

Меня бросает в жар. Опять я загнана в ловушку. Если скажу родным правду, они, несомненно, сойдут с ума, но все равно никак не смогут помочь. Никто не сможет.

— С парнем, который тебя похитил, — продолжает он. — Вот, с кем ты. И лучше тебе не знать, что произойдёт после этого звонка. Дам подсказку — абсолютно ничего приятного и красивого.

Убрав свою руку из моих волос, мужчина открывает мою сумку.

— Эй! — возмущённо кричу я.

Он вытаскивает мой телефон и передаёт мне.

— Просто сделай звонок, маленькая птичка. Поступи правильно.

Пока мы стоим на светофоре, я набираю домашний номер. После нескольких гудков срабатывает автоответчик — как обычно: все слишком заняты, чтобы отвлекаться на звонок. Я оставляю сообщение, говоря, что мы с Челси вышли из музея, но я задержусь, так как подруга попросила меня помочь с выбором платья на выпускной бал.

Чувствую насмешливый взгляд на себе, когда возвращаю телефон обратно.

— Челси, — мужской смешок намекает, что глупее ничего нельзя было придумать.

Долгим нажатием кнопки мужчина выключает телефон.

— Что ты делаешь?

— Догадайся.

Я сосредотачиваюсь на дороге:

— Что тебе надо?

— Бургер. А ты что будешь?

Он говорит обыденным тоном, словно мы влюблённая парочка, выбравшаяся поужинать после тяжёлого рабочего дня.

Но мы не являемся ей. Он может притворяться кем угодно: я в этом участвовать не буду.

Вдруг, я вижу полицейскую машину впереди. Мой пульс ускоряется, а пальцы сжимают руль, так как мы все ближе подъезжаем к ней.

Мой похититель ничуть не нервничает. Наоборот, расслабленно протягивает руку и кончиками пальцев касается моей руки, по которой тут же бегут мурашки.

Скучающим голосом он произносит:

— Каково это, ехать в машине с парнем, который похитил тебя? После того, как ты солгала своим родителям? Дела обстоят не очень хорошо, не так ли?

Когда смотрю на него, вижу эту красивую, дьявольскую улыбку, которую я так хорошо помню с той ночи. Чувствую себя рыбкой, попавшейся этому парню на крючок. И он снова и снова дёргает за леску, вгоняя крюк еще глубже.

И это не из-за того, что он заставил меня врать всем подряд.

Нет, я чувствую себя беспомощной из-за того, что снова и снова думаю о том, как крепко он держал меня той ночью, как я чувствовала каждый мускул и всю мощь его сильного тела.

Никто никогда не обнимал меня так крепко. Как бы извращённо это не звучало, но это ощущалось так хорошо после той насквозь фальшивой вечеринки и наносной показухи всей моей жизни.

Испытывать чувство ненависти к своему несостоявшемуся убийце и одновременно с этим вцепиться, прильнув к нему, было ненормально. Это как цепляться за прохудившийся плот, зная, что он всё равно рано или поздно утопит тебя.

Тянуться и льнуть к своему убийце — что более пугающего и шокирующего может произойти? Раньше размышления об интимной близости у меня вызывали ассоциации с шоколадом, цветами и шёпотом любовных признаний. Но никак не с кровью, насилием и тьмой. Этому не учат в школе.

Это тянет меня всё глубже и глубже, и глубже.

Такое ощущение, что этот опасный мужчина забрался мне под кожу, и в течение последних семи месяцев не было и дня, чтобы я не вспоминала. Ощущение его пальцев на моем дрожащем теле. Его влажную рубашку, облепившую каждый мускул. Пристальный мужской взгляд на луну, будто моему убийце было невыносимо видеть, как сам же убивает меня. Его хватку, которая становилась сильнее и увереннее каждый раз, когда я снова начинала сопротивляться. Аккомпанемент плещущихся вокруг нас волн бурного течения реки, как ужасающий саундтрек к самому извращённому танцу жизни и смерти — мне уже не забыть никогда.

А затем, несмотря на то, что бандит знал, что при первой же удачной возможности я смогу его опознать, меня просто оставили в живых.

Осознание этого значит для меня гораздо больше, чем шоколад, цветы и признания в любви все вместе взятые. Этот бандит — самый искренний человек, которого я знаю.

Но ещё сумасшедший — я понимаю это.

Что хуже всего, я никогда не смогу никому рассказать о нём, даже Челси.

— Я угощаю, — так просто, будто у нас свидание.

От неожиданности я выезжаю за разделительную полосу, сердце тарабанит как оголтелое.