После недель, месяцев отношений с ним, она начала расслабляться. Он не собирался изменять ей. Блейк не собирался говорить ей, что она не достаточно хороша. Он уже знает, что её мама убиралась в домах, и относится к этому нормально. Он не предвзят, нет, такой была она. Поглощая боль и предательство, которые получила её мама, не доверяя людям, которые обладают большими деньгами и большей силой. Но Эрин — не её мама, и Блейк никогда не причинит ей боль.

Воспоминание о маме формирует тяжёлый узел в её желудке. Прошло некоторое время с тех пор, как звонила её мама. Не неслыханное количество времени, но девушку охватывает беспокойство. В последний раз, когда они разговаривали, её мама казалась отдалённой. Она упоминала о боли, что-то насчёт беспокоящих коленей. Неужели всё хуже, чем она говорила? Эрин ступает в альков (Прим. пер.: Алько́в — углубление, ниша в комнате или другом помещении) и нажимает кнопку быстрого набора. Звучит пять гудков, прежде чем включается голосовая почта.

— Привет, мам, это я. Просто звоню отметиться и спросить, как ты себя чувствуешь. Ты ведь в порядке? Перезвони мне.

Нахмурившись, девушка прячет телефон в сумочку. Придётся попробовать ещё раз позже.

Проскочив в кабинет, Эрин машет рукой своему другу Бейли, проходя в конец класса. Они двое всегда самые тихие во время обсуждений на уроке. Она сдерживается от того, чтобы говорить слишком много, чтобы не выдать ничего о них с Блейком. Иногда она еле слышно поддерживает тему. Бейли слышит и отвечает так же тихо. Однажды она переживала, что он влюбился в неё, но он так и не позвал её на свидание и вообще не делал никаких шагов, что вызвало у неё облегчение.

— Как всё прошло? — спрашивает она, ссылаясь на визит его мамы на прошедших выходных. Он упоминал об этом на прошлых нескольких уроках с типичным страхом юного холостяка.

— Отлично. Она объявила мой дом свинарником и решила остановиться в отеле.

Эрин фыркает.

— Ну, что она может ожидать с тремя соседями?

— Именно так я и сказал. Хотя я, может быть, и ухудшил ситуацию перед её приездом.

— Бейли!

— Я бы не смог выжить, Эрин. Она планирует остаться в городе до тех пор, пока не придут итоговые оценки. Это почти неделя.

— Три дня, — сурово исправляет она. Три дня до тех пор, как они с Блейком снова будут вместе. — После этого мы оба свободны.

Он смотрит на неё любопытным взглядом.

— Ты уже знаешь, куда поедешь? Чем собираешься заниматься?

— Я подала несколько заявлений, — признаётся девушка. Странно говорить об этом Бейли, а не Блейку, но, может быть, так лучше. Она подала заявления в места рядом с домом Блейка и не хотела подразумевать обещания, которые не сможет сдержать, если говорить о переезде к нему.

— Скрести за меня пальцы, — говорит Эрин. — А что насчёт тебя? Какие-нибудь планы?

— На самом деле, я думал устроить тур по Европе. Найти себя или что-то в таком роде, прежде чем придётся решить, какую специальность я на самом деле хочу выбрать.

— Звучит здорово. И путешествие, и двойная специальность. Я не знала, что ты на это пошёл. Каков выбор?

Он краснеет.

— Подхватил идею Айн Рэнд. Изучаю физику и философию. Физический мир и метафизический. Объединённое, это всё, что можно знать.

Она усмехается.

— Это звучит амбициозно.

— Да, ну, теперь, когда у меня есть степени, я уверен, что просветление придёт в любой день, — парень закатывает глаза в милой, самоуничижительной манере. — Я просто буду ждать.

Её внимание переключается, когда Блейк входит в кабинет. Он выглядит свежим и счастливым. Девушка открывает взгляд, чтобы снова сосредоточиться на Бейли.

Парень смотрит на неё странным взглядом.

— Не дай ему ускользнуть.

Она моргает, а её улыбка гаснет.

— Кому?

— Ты знаешь кому.

Его взгляд устремляется вперёд кабинета, где Блейк отвечает на вопрос двух активных студентов.

— Откуда ты…?

Он пожимает плечами с озорной улыбкой.

— Я бы сам начал действовать, но, очевидно, что ты занята.

У неё перехватывает дыхание.

— Бейли...

— Всё нормально, Эрин. Просто... держись за это, вот и всё. Если он делает тебя счастливой. В этом вся суть. Быть счастливым.

Она сглатывает. Её улыбка кажется хрупкой... и уже треснутой.

— Это твой совет как физика или как философа?

— Как обоих.

Таким знакомым движением, какое причиняет ей боль, Блейк переворачивает стул и садится на него задом наперёд лицом к классу. Его локти лежат на спинке стула, запястья свободно свисают. Весь кабинет замолкает от хорошо заработанного уважения.

Блейк проделал такую удивительную работу. Намного больше, чем она могла представить. Он умный, внимательный и страстный, да. Она очень хорошо это знает. Но его реальная сила — пробуждать их умы. Испытывать их мысли и выставлять на передний план их страсть.