— Нет.

— Что значит «нет»?

Он разорвал приглашение пополам. А затем ещё и ещё.

У меня отвисла челюсть. — Какого чёрта? Это было моё!

— Это опасно. Тебе нельзя приближаться к Шекспировскому обществу. Забудь, что ты о нём слышала. И не ищи их.

— Ты не имел права! Это было моё приглашение. И кто ты такой, чтобы говорить об опасности, когда сам был на том маскараде?

— Я был там, чтобы убедиться, что со студентами всё в порядке.

— Ты так это называешь? — Воспоминание о той пустой аудитории повисло между нами, густое и осязаемое: его ладонь, шлёпающая меня по заднице, его язык, скользящий по моему клитору.

Он попытался взять другой тон. — Я серьёзно, Энн. Шекспировское общество — это плохие новости. Держись от них подальше. — Его лицо стало каменным. — И держись подальше от моего кабинета.

Я прищурилась. — Можешь называть меня мисс Хилл. Давай проясним, профессор Стратфорд. Ты можешь давать мне задания в аудитории, но ты не имеешь права контролировать меня за пределами этой комнаты.

Я развернулась и вышла, не оглядываясь, бросаясь под усиливающийся холодный дождь, который, казалось, хлестал меня за каждое предательство — реальное и воображаемое.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Охота за сокровищами

Я пишу декану Моррису письмо, в котором подробно рассказываю о приглашении — о его виде, о цитате, обо всём, что могу вспомнить. Он отвечает кратким благодарственным письмом и просит держать его в курсе любых дальнейших контактов. К счастью, он не требует показать ему само приглашение, потому что все его обрывки теперь лежат в мусорной корзине в кабинете профессора Стратфорда.

Мой синяк постепенно сходит, превращаясь из багрового в жёлто-зелёный, а затем и вовсе исчезая. Недели пролетают в бешеном ритме лекций, семинаров и приближающихся экзаменов. Я всё ещё злюсь на Уилла, но он, кажется, и не думает извиняться, ведя себя на занятиях с ледяной, безупречной отстранённостью.

Учебная рутина идёт своим чередом, не обращая внимания на мои личные бури.

Именно так я и засыпаю в одну из таких ночей, уткнувшись лицом в раскрытый учебник по литературе эпохи Возрождения, согнув страницу так, что утром на щеке останется её отпечаток. Я с трудом прихожу в себя, нежно поглаживая болезненную складку на коже, пытаясь вспомнить, как здесь оказалась.

Я работала над сочинением. Кажется.

Настойчивый стук в дверь заставляет меня вздрогнуть и окончательно проснуться. Он звучит громко, раздражённо, как будто стучат уже не в первый раз. Наверное, именно это меня и разбудило.

Я протираю глаза, с трудом поднимаюсь с кровати и открываю дверь, ожидая увидеть Дейзи, которая вечно забывает свою ключ-карту.

Вместо этого на пороге стоит Лорелей.

— Где Брэдшоу? — бросает она без предисловий. — Комендантский час закончился больше часа назад.

О, чёрт. — Она ушла…

Здесь нечего добавить. Даже если бы она занималась в единственной библиотеке кампуса, которая работает до полуночи, это всё равно было бы нарушением правил. Сегодня вечер среды. У неё нет уважительной причины покидать общежитие так поздно. И уж точно нет причины не вернуться к комендантскому часу.

— Я составлю на неё рапорт о нарушении, — холодно заявляет Лорелей.

— Подождите. Я найду её. Я приведу её обратно.

— Тогда у меня будет два нарушителя вместо одного.

— Пожалуйста. Я уверена, она в одной из библиотек, которые работают допоздна, просто засиделась. Или, может, в компьютерном классе. Вы же знаете этих студентов-инженеров и их одержимость зелёным текстом на чёрных экранах.

— Нет, — ледяным тоном отвечает она. — Не знаю.

— Ну, они это обожают. — И мне нужно как-то выручить подругу. — А может, она попала под дождь. Может, сломался автобус. Что угодно.

— Какое мне до этого дело? — спрашивает Лорелей, и её взгляд безразличен, как у скалы.

— Никакого, но… пожалуйста. Дай мне час её найти.

Она изучает меня из-под своих густых, накладных ресниц. В её глазах мелькает что-то — может, усталость, может, воспоминание о собственной молодости. — Ладно. Час. Не больше.

— Спасибо, спасибо, спасибо.

Первым делом я звоню Дейзи. Надеяться, что она ответит, было бы слишком самонадеянно. Я прямо за дверью. Могу представить, как она говорит это с улыбкой, а потом врывается в комнату. Может, она даже уговорила Лорелей напугать меня до смерти. Вот такую дурацкую шутку она могла бы выкинуть. А потом мы бы посмеялись.

Я бы хотела, чтобы это было так.

— Дейзи, это я, — говорю я в беззвучную тишину автоответчика. — Лорелей в ярости. Где ты, чёрт возьми?

Повесив трубку, я отправляю ей сообщение с тем же вопросом.

Ответа нет.

Маленькая серая галочка рядом с сообщением так и не становится синей, что означает — она его даже не прочитала.