Я могла бы остаться здесь. Просто подождать. Конец приближался — либо от пули, либо истечь кровью, либо от рук шерифа на моём горле. Ряд могил расплылся у меня перед глазами, когда я покачнулась, стоя на коленях. Нет. Я прижала ладонь к ране, боль вернула меня в настоящее, к холодной вероятности моей смерти, если я не смогу сдвинуться с места.

Как долго? Я не знала, сколько времени прошло к тому моменту, когда я заставила себя подняться на ноги и, спотыкаясь, направиться к дороге. Мое продвижение вперед потребовало всех моих усилий. Один шаг, ещё один шаг. Если я буду двигаться, у меня будет шанс. Поэтому я продолжала продвигаться вперёд, даже когда у меня перед глазами начало расплываться, а ноги по ощущениям, казалось, пробирались сквозь зыбучие пески.

Я увидела грузовик, который замаячил впереди, когда голос шерифа прорезал лес:

— Готова ты или нет, но мы идем!

Шаг, шаг, шаг. Целую вечность спустя мои ноги коснулись гравия, и я наткнулась на грузовик. Собрав остатки сил, я рывком распахнула пассажирскую дверь. Перегнувшись через сиденье, я схватила дробовик и попыталась вытащить его. Я не чувствовала его, не могла сказать, сдвинула ли я его вообще. Мои колени ударились о подножку как раз в тот момент, когда заднее пассажирское стекло разлетелось вдребезги, и выстрел винтовки прогремел сквозь деревья.

Они догонят меня. Это был всего лишь вопрос нескольких мгновений. У меня не было времени плакать. И всё, о чем я могла думать, это то, что я наконец нашла то, что искала, но цена знаний оказалась слишком высокой. Я забралась на пассажирское сиденье и закрыла дверь. Свернувшись в позе эмбриона на полу, я уставилась на залитый солнцем лес через окно со стороны водителя, когда мои глаза начали закрываться.

Еще одна пуля врезалась в борт грузовика. Легкий хруст гравия под ботинками сообщил мне, что со мной покончено. Всё кончено. И я почувствовала... облегчение. Я позволила своим глазам закрыться, когда раздались новые выстрелы. Слишком много выстрелов. Кто-то выкрикнул моё имя.

Нет, не моё имя. Цвет, который пропитал мою майку, моё пальто, мои руки. Красный. Рыжая.

— Гаррет! — заорал шериф. — Это я. Ну же. Мэр сильно пострадал. Ты попал ему в голову. Мне нужно позвонить в полицию. Тебе светит срок за убийство первой степени. Позволь мне помочь тебе.

— Да пошел ты! — услышала я его голос. Дверь со стороны водителя открылась.

Я повернула голову и увидела Гаррета. Он присел на корточки и потянулся ко мне, когда стекло в пассажирском окне разлетелось вдребезги.

— Прости.

Я сказала это, но он, казалось, не слышал меня. Я это сказала? Я не шутила. Эти слова значили для меня больше, чем всё, что я когда-либо что-либо говорила в своей жизни.

— Ш-ш-ш, — он выдернул коврик, затем протянул руку и опустил козырек. Связка ключей упала на водительское сиденье. — Не поднимайся.

Он поднял пистолет и трижды выстрелил в окно над моей головой.

— Твою мать! — закричал шериф. Мне оставалось надеяться, что Гаррет попал в цель.

Скользнув на водительское сиденье, он вставил ключ в замок зажигания и завёл грузовик. Раздался еще один, еще более громкий выстрел, за которым последовал резкий звук пробитого металла. Мы рванули вперёд, Гаррет пригнулся, когда вырулил на неровную дорогу.

— Я нашёл тебя. Рыжик, с тобой всё будет в порядке, — произнёс он, протянул руку и взял мою окровавленную ладонь.

Я не почувствовала его прикосновение. Я вообще ничего не чувствовала.

Дежавю. Этого термина было недостаточно, чтобы описать тот момент, когда я проснулась в больничной палате, рядом со мной сидел Гаррет, держа мою руку в своей руке. Я попыталась заговорить с ним, но что-то в горле мешало мне. Его голова была опущена, и он, склонившись, поднёс мою руку к своим губам.

Я сжала его пальцы.

Его голова вскинулась, глаза расширились.

— Ты проснулась, — прошептал он, повернул голову в сторону и крикнул: — Она проснулась!

Он приложил ладонь к моей щеке.

— Рыжик.

Я потянулась к нему, отвечая на прикосновение. Слёзы заблестели в его глазах, когда медсестра, та же, что была у нас в прошлый раз, ворвалась в палату.

— Мисс Вейл? — позвала она, наклонилась с другой стороны моей кровати и заговорила чётко и почти слишком громко. — Вы потеряли много крови. Доктор Тернер восстановил повреждение вашей печени, вызванное пулей, но вам нужно будет остаться здесь на несколько дней, чтобы восстановиться. Вам всё ещё делают интубацию, чтобы убедиться, что Вам лучше и Вы можете дышать самостоятельно. Мы вытащим трубку, как только Вы немного придете в себя. Но Вам нельзя говорить. Моргните один раз, чтобы ответить «да», два — «нет». И нажмите кнопку вызова, если вам что-нибудь понадобится. Понимаете?

Я моргнула один раз.