У неё поблескивали глаза, и мне почему-то почудилось, что я вернулась назад в прошлое, когда у нас всё было нормально. Поджав губы, чтобы не расплакаться, я снова обняла её. Это была моя первая одиночная поездка впервые с тех пор, как умер отец. И впервые за всё это время я чувствовала, что мы с мамой обнимались искренне.

– Привези мне что-нибудь из Нью-Джерси, – попросила Хэлен.

– Да мы забьёмся в страшную глушь. – Я закатила глаза. – Даже названия лагеря не помню.

– Я в тебе не сомневалась. – Мама вздохнула. – Позвони, когда самолёт сядет.

Остальная посадка вспоминалась, как в тумане: мы чертовски торопились. Попрощавшись с семьями, прошли на борт, расселись по местам. Вик и мисс Бишоп проследили, чтобы мы аккуратно убрали на полки ручную кладь. У Джесс сумка с вещами не уместилась и норовила свалиться оттуда, но Вик сам легко переложил её и закрыл дверцу.

Я сидела возле прохода, место Дафны было у окна. Не знаю, почему меня охватила тревога, но она была такой, что хотелось сбежать отсюда. Я вспомнила, что шептала женщина со сломанной шеей, которая стояла в шкафу в моей комнате. Конечно, можно успокоить себя, что это сублимация. Но «Лагерь Мел-о-Ларк», который она произносила, как скороговорку, не давал мне покоя. Я смотрела в облачное небо и видела предчувствие беды.

Дафна рядом со мной расслабленно откинулась на спинку кресла.

– А кормить будут? – поинтересовалась она, и я лишь закатила глаза.

Три часа полёта прошли очень быстро. За это время я смогла хотя бы немного расслабиться и успокоиться. Мы с Дафной включили «Хэллоуин» на бортовом проигрывателе и, перекусывая чипсами, погрузились в мир кино. Ребята занимались кто чем, особенно много шума было от Палмера – так что мисс Бишоп постоянно делала ему замечания.

И вот за бортом показался Нью-Джерси: в иллюминатор через облака я увидела здание аэропорта и посадочную полосу. Вик, сидевший у прохода, встал со своего места, чтобы подойти к Джесс и помочь ей пристегнуться. Она выглядела очень растерянной и заметно нервничала весь полёт, а сейчас вовсе побледнела. Руки у неё крупно дрожали. Джесс едва не плакала.

– Давай п-поменяемся местами, – предложил Вик соседке Джесс, Хизер Строуд.

Она кивнула и охотно пересела на его кресло. Многие в самолёте уже косились на бледную, тяжело дышащую Пайнс. Она сидела в соседнем ряду почти напротив меня, крепко сжимала ладонями подлокотники и отрывала от них побелевшие пальцы, только чтобы утереть блестящее от пота лицо.

– Ты же не п-против, если я присяду? – тихо спросил Вик и показал мисс Бишоп знак «о’кей» рукой.

Она кивнула, с беспокойством глядя на вечную проблему, Джесси Пайнс. Дафна рассказывала мне, что во всех поездках ей было то дурно, то страшно, и она была из тех, кто вечно тормозил группу, желая проблеваться или подышать воздухом. Девочка-обуза. Джесси ничего не сказала, но отвернулась от Вика. Я знала почему. Вряд ли тоже смогла бы посмотреть ему в глаза после того, что случилось тогда, в мужской раздевалке. Я холодно сказала Дафне:

– Какая она всё-таки трусиха.

– Теперь понимаешь, почему её никто не любит? – презрительно скривилась она в ответ. – Посмотри. Готова была его оклеветать, лишь бы придурок Палмер напускал ей слюней в рот.

– В её розовых мечтах.

Вик удобнее сел в кресле и пристегнулся. Джесси неохотно отодвинулась. Его это ничуть не смутило.

– Ты часто летаешь самолётом? – спросил он. Она покачала головой. – Ясно. И я нет. Это д-дорогое удовольствие, знаешь ли.

Джесси покосилась на него, но снова промолчала. Вик продолжил:

– Кстати, в Нью-Джерси очень к-красивый аэропорт. Когда мы приземлимся…

Джесс что-то пробормотала себе под нос. Вик всё не сдавался:

– Ты когда-нибудь б-была уже в лагере? М?

Но Джесси Пайнс была в своём духе и в ответ на это простонала:

– Мистер Крейн. Пожалуйста, отстаньте! Кажется, меня тошнит.

Мисс Бишоп молниеносно обернулась с бумажным пакетом в руке, но Вик махнул ей рукой и уверенно положил широкую ладонь на плечо Джесси:

– Ничего, всё будет хорошо, – уверенно заявил он. – У меня кое-что есть. П-погоди-ка.

Он порылся в кармане и дал Джесс конфету в красной обёртке, доставая себе точно такую же, но жёлтую. Джесси недоверчиво взглянула на него:

– Что это?

– Кислые шипучки, – невозмутимо ответил он. – Знаешь, в‑впервые я полетел лет в девятнадцать, но не на самолете, а в грузовом вертолёте. Его н-не зря п-прозвали буханкой: он б-буквально проваливается в каждую проклятую воздушную яму, особенно п-при манёвре. И один сослуживец – а ему очень надоело смотреть на мою зелёную рожу напротив собственной, – к-короче, он п-показал мне одну штуку.

Я заметила, что вокруг них воцарилась тишина. Остальные прислушивались к разговору, хотя Вик говорил очень тихо, только чтоб Джесси слышала.

– Вот так зажимаешь зубами жетон. – Он достал его с груди, из-под майки, и приблизил к губам. – И всё п-проходит.