Приземлились спустя два с четвертью часа, вышли в новый гейт в Международном аэропорту О’Хара. Людей там было гораздо больше. Сойдя с трапа, Шарлиз поежилась: это уже не Пенсильвания, где сентябрь стоял на удивление жарким, а Чикаго – здесь воздух выхолаживал пронзительный ветер с озера Мичиган и, судя по мокрой взлетно-посадочной полосе, недавно прошел дождь. Джемпер у Шарлиз быстро продуло, стало зябко, но Витале Россо, шедший рядом с ее сумкой и своим портфелем в руках, набросил свой пиджак ей на плечи.

– Спасибо.

Витале только подмигнул:

– Мы же не хотим, чтобы ты приехала к мистеру Мальяно простывшей, верно?

Они влились в толпу и вошли в здание аэропорта – новое, сверкающее, действительно огромное, солидное, все стеклянно-бетонное. Из окон там, вдали, был виден город: хрустальные небоскребы, теряющиеся в утренних облаках. Небо на западе было затянуто тучами, но на востоке ветер разрядил его пыльно-розовыми облаками. Залюбовавшись видом, Шарлиз остановилась.

– Эй! – Россо развел руками. – И долго мы так будем стоять?

У него, верно, ни минуты свободной не было. Шарлиз взглянула на большие электронные часы под потолком, сменяющие секунды и минуты над головами безразличных людей, торопящихся кто на рейс, а кто с рейса.

– Извините. Здесь слишком красиво.

Витале терпеливо вздохнул. Теперь носиться ему с этой девчонкой; она же, черт возьми, пока не совсем понимает, куда и зачем попала. Он через коридоры и залы, знакомые ему, как комнаты собственного дома, провел ее к выходу. Таксисты наперебой предлагали свои услуги, обступив пассажиров – за каждого дрались, как тигры, но Россо уже встречали. Фредо стоял неподалеку, за их спинами, спокойный и непоколебимый, с достоинством выкатив вперед необъятный живот в черном, хорошо сшитом костюме. Потел он всегда свински, и Витале подозревал, что пиджак не снял именно поэтому – не хотел показывать желтые пятна от пота на рубашке. Фредо Патернити работал у Донни уже лет двадцать, если не больше, и всегда был его водителем. Витале слышал, когда-то Фредо был тонким, даже тощим, и костюмы на нем болтались, но, видимо, любовь к светлому пиву и пасте сделали свое. Он стоял возле черного «Мерседеса R129», почти близнеца тех машин, на которых Мальяно раскатывал в Пенсильвании; роскошного, но с виду неприглядного – так, скользнет смурной тенью вдоль небоскреба, почти незамеченный близ «Астон Мартина» или «Бентли». Колпаки на шинах блестели серебром и были явно сделаны на заказ; намытая тачка тоже сияла. Витале ухмыльнулся. Фредо свою малышку обожал и водил как бог: может, поэтому босс с него тоже пылинки сдувал?

– Фредо! – Витале хлопнул его по плечу и обнялся. – Я даже скучал, здоровяк!

– Да, шеф, я тоже, – улыбнулся Фредо и взял у него сумку Шарлиз. – Сложу в багажник?

– Не вопрос. Слушай, Фредо, – Витале потер ухо, – он дома?

– Пока нет, но велел везти вас сразу туда. Доброго дня, – как бы между прочим сказал он Шарлиз и не стал слушать ее ответ. – Но сам пока на Уэкер Драйв.

– Ага. Тогда вези, куда сказал. – Витале открыл дверь Шарлиз, та не без волнения села в «Мерседес». – Честно, с дороги хочется просто лечь и не двигаться.

– Понимаю.

– Это, кстати, Шарлиз, – сказал Витале, когда все устроились в машине. – Шарлиз Кане. Будет стажироваться у босса. Ты имей в виду, можете еще не раз пересечься.

– Ладно.

Фредо повез. Он водил всегда неторопливо, никуда не спешил, не гнал, соблюдал все правила – даже на светофорах трогал не как гонщики, поджимая газ, а спокойно. Но обладал удивительным талантом во всех местах оказываться быстрее прочих. Витале был с ним как-то раз на деле: он диву давался, куда девалась завораживающая леность Фредо – там он был словно возница на римской колеснице, быстрый, резкий, непредсказуемый.

Сейчас он ехал по пригороду к центральному Чикаго, чтобы показать Шарлиз все его красоты – видно, какое-то распоряжение босса, не иначе, или срезал бы, как обычно, через небольшие улицы. Шарлиз прилипла к окну и наблюдала просыпающийся город с таким интересом, что Витале даже улыбнулся.

– Что, нравится? – спросил он.

– Здесь очень красиво. – Шарлиз помедлила. – И так много высоток.

– Чикаго называют «городом ветров». Небоскребное строительство тут только развивается. Местные воротилы страсть как любят устраивать офисы этаже на пятидесятом, например.

Витале рассказывал и получал абсолютное удовольствие от выражения лица Шарлиз. Она даже не скрывала своего восторга.

– Город ветров? А почему так? – спросила она.

– А один писака выкатил давно еще статью… У нас была одна важная выставка, на ней собрали кучу политиков и толстосумов. Они шесть часов кряду несли какую-то пургу и ни одного намеченного вопроса так и не решили. – Витале хмыкнул. – Ветер языками гнали, ясно?

– Ясно. – И Шарлиз тоже ухмыльнулась.