Иногда меня подмывало сказать ему об этом… но рассудок запрещал.

У меня вырвался вздох, когда его губы приблизились к моему уху.

— Тебе нравится? — спросил он и провел горячим языком по моей шее.

Сердце замерло. Я робко кивнула, и он улыбнулся, не отрываясь от моей влажной кожи. Моя спина уперлась в столешницу. Я чувствовала, что теряю голову.

Наше дыхание снова смешалось. Дрожь пробежала по телу, когда его руки проникли под свитер. Ощущение от его пальцев вырвало у меня судорожный вздох.

Он вгляделся в меня и спросил:

— Тебе это… неприятно?

И медленно погладил обнаженную кожу.

— Нет… я… Я просто не привыкла к…

— Я знаю, — прошептал он, прижимаясь губами к моему лбу. — Я не они…

Он — не они.

Глаза затуманились, горло перехватило. Нахмурившись, он приблизил свое лицо к моему.

Слеза скользнула по щеке, и я выдохнула:

— Спасибо…

Он отнял руку от моей талии и положил мне на щеку. Все так же хмурясь, осторожно стер мою немую слезу.

Не сдержавшись, я уткнулась в ложбинку на его шее, чтобы вдохнуть успокоительный запах. Наши тела сплелись. Вспомнив их жесты, их слова, которые до сих пор снились мне по ночам, я всхлипнула.

— Я никогда этого не хотела, — выдавила я, не отрываясь от него.

— Я знаю, мой ангел.

Он крепче обнял меня. По моим щекам катились слезы.

— Я… Мне по-прежнему кажется, что это они меня трогают… а не ты.

Его пальцы медленно прошлись по моей руке. Он снова поцеловал меня в лоб и прошептал:

— Теперь все это позади… Все кончилось.

В ответ я снова всхлипнула.

Через несколько секунд я подняла к нему голову. Его улыбка быстро привела меня в чувство.

— А теперь, мой ангел, — заговорил он, убирая прядь волос с моего лица, — собирай вещи, и мы поедем к этой Кейт.

Я с волнением кивнула. Я очень смутно помнила тетю, словно мозг стер эту часть моей жизни. Психотерапевт объяснил, что воспоминания о детстве и о времени, проведенном рядом с тетей, оставались размытыми именно из-за моей травмы.

Мне нужны были ответы. Много ответов.

— Хорошо… мы… едем.

Глава двадцать третья Кейт

Элла

Я смотрела на дом. Кресло на крыльце, белый фасад и безупречный сад с газоном, подстриженным с точностью до миллиметра. Все казалось идеальным. Чересчур идеальным.

Насколько я помню, мы жили в захудалом доме, а ее квартира была не то чтобы чистой. Я не забыла плесень на потолке, крыс и текущие краны…

— Ты уверена в себе?

— Да, — заверила я, продолжая рассматривать дом из окна машины.

Сердце колотилось на предельной скорости, а терзаемый страхами желудок просто разрывался. Я дрожала как лист, охваченная нетерпением и сомнениями. Я боялась встречи с ней, боялась, что ее смутный образ будет вырван с корнем и заменен другим, каким-нибудь ужасным.

Кейт.

Моя последняя надежда восстановить подобие семьи. Мама умерла, а отец… я его не знала. Мать никогда не упоминала его имени, словно зачала меня без постороннего вмешательства. Я задавалась вопросом, знает ли он о моем существовании, как он выглядит.

Может, он начал новую жизнь и теперь у него где-то есть семья. Честно говоря, я никогда не пыталась докопаться до правды. Единственным отцом для меня был… он.

Лис.

Живот скрутило, когда в голове прозвучал его фальшивый голос:

«Иди сюда, моя маленькая мышка. Я не сделаю тебе больно, мы с тобой просто поиграем…»

Меня чуть не выворачивало, когда всплывали эти воспоминания. О нем и обо всем, что он со мной делал. А мама ничего не подозревала… До того памятного вечера.

Вечера, когда она умерла. Из-за него.

— Ты меня слушаешь?

— Я… Нет, прости. Что ты сказал?

Я прикрыла глаза, чтобы изгнать образ этого… этого…

Когда я снова их открыла, меня изучал стальной взгляд психопата.

— Все будет хорошо, — успокаивающе улыбнулся он.

— Надеюсь…

— А говорил я вот что: мы торчим тут уже двадцать минут, а ты все никак не можешь решиться, — поддразнил он.

Я выдохнула, потом сделала глубокий вдох и снова закрыла глаза. Сердце грозило взорваться, когда я вылезала из машины. Я выпрямилась, по-прежнему не отрывая глаз от дома, который словно бы ждал меня.

Я вздрогнула, почувствовав, как Эшер обнял меня за талию. Он мягко повел меня к дорожке. Мы поднялись по ступеням и остановились у деревянного крыльца. Удары сердца сотрясали все тело.

— Позвони, — шепнул Эшер мне на ухо.

Я перепуганно глянула на него, словно он велел спрыгнуть с крыши дома на Манхэттене.

— Хочешь, я сам?