— Прости.
Он принялся промокать кровь вокруг раны, потом перешел к руке. По моим щекам полились слезы. Я больше не чувствовала руку.
— Элла!
— Я еще жива, — пробормотала я, немного приходя в себя.
— ЭШ!
От дверей донесся голос Кайла. Они наконец приехали…
— Сюда! — тут же заорал Эшер. — И заприте за собой дверь!
Раздались быстрые шаги, и в моем поле зрения возникло лицо Элли. Мои раны привели ее в ужас. Мгновением позже надо мной склонился мужчина лет пятидесяти.
— Не делайте ей больно, — проскрежетал Эшер.
— Она потеряла много крови. Он задел артерию, — констатировал медик, осматривая рану на руке.
Он достал из сумки инструменты, но я не могла на нем сосредоточиться. Я пыталась сфокусировать глаза на Эшере, который, сжав челюсти, бросал убийственные взгляды на врача, который всего лишь делал свою работу.
— Вот… а теперь я займусь твоими ранами.
— Кайл, тебе надо прибрать два трупа, — заявил Эшер, когда к нам подошел Кайл.
— Два? Но…
— Второй под кроватью у Эллы.
Два часа спустя…
Элли и Кайл уехали вместе с врачом и двумя трупами. Оказалось, что под кроватью лежал один из людей, наблюдавших за окрестностями здания. Сегодня мы решили переночевать наверху.
Эшер перетаскивал к себе наши вещи, освобождая квартиру, в которую я больше и ногой не ступлю. Мои раны были перетянуты повязками, которые завтра утром предстояло сменить. Мне запретили пользоваться левой рукой — ну, как минимум не носить в ней тяжести.
После переливания крови мне стало лучше. К счастью, Эшер знал, какая у меня группа крови, потому что сама я этого не помнила.
— Там ничего не осталось! — объявил Эшер, запирая входную дверь.
Я услышала, как он поднимается по лестнице и заходит в спальню.
— Спать хочется, — пробормотала я, чувствуя, как тяжелеют веки.
— Ты собираешься спать прямо так?
Я слишком устала, чтобы переодеваться, и боялась, что раны откроются.
— Давай помогу.
Не дожидаясь ответа, он достал пижаму из моего чемоданчика и вернулся ко мне.
— Я сама…
— Нет, — перебил он, — сама ты не сможешь. Приподнимись.
Я осторожно села в кровати. Сердце забилось быстрее, когда я почувствовала, как его пальцы берутся за мою разорванную блузку и аккуратно ее снимают, стараясь не потревожить раны.
— Я надену на тебя это, — сказал он, показывая пижамный верх без рукавов.
— Сейчас холодно, Эшер, — напомнила я.
— Со мной будет тепло, — улыбнулся он. — Ты… хочешь спать в этом?
Он ткнул пальцем в мой лифчик.
— Я могу его снять…
Но он не позволил. Его пальцы скользнули к застежке. И мое тело, привыкшее к его прикосновениям, не напряглось. Напротив, меня охватила дрожь, а обнаженная кожа покрылась мурашками.
— Подними голову, — попросил Эшер, собираясь надеть на меня майку.
Я смотрела на него. Его старания вызвали у меня улыбку. С грехом пополам ему удалось вдеть меня в пижамный верх, не причинив боли. Потом он принялся за джинсы, мягко стянул их и заменил пижамными штанами.
— Вот, — выдохнул он, с гордостью меня оглядев. — Можешь спать.
— Спасибо.
Он чуть улыбнулся и прикоснулся губами к моему лбу.
Затем улегся сам. Я умостилась в его объятиях, стараясь не задевать болезненную рану на животе. Уткнувшись в его шею, я упивалась успокоительным запахом. Его размеренное дыхание убаюкивало.
— Эшер?
— Мм?
Я не забыла: он ведь признался мне в любви.
От этой мысли в животе запорхали бабочки. Да, он сказал это в порыве гнева, но все же сказал. Теперь, когда он успокоился, у меня был шанс объясниться.
— Я позвонила Шону, чтобы узнать, как у него дела, и не хотела, чтобы ты узнал, потому что боялась, что тебе это сильно не понравится. Боялась, что ты разозлишься.
Он ничего не ответил, но дыхание у него стало прерывистым.
— Шон мне не нравится. Он меня не привлекает, потому что он не ты, — искренне призналась я и шутливо продолжила: — Хотя Шон гораздо…
— Даже не вздумай договаривать.
Я засмеялась. Конечно, Шон никакой по сравнению с Эшером. Мужчина, лежащий рядом, был дьявольски красив. Неудивительно, что Хэзер пускает слюни, я могу ее понять. Я и сама делала то же самое… в глубине души.
— Я не хотела… Я не хотела тебе врать, и в то же время я знала, что твоя реакция будет… Не очень…
— Я понял, Элла, — шепнул он, крепче обнимая меня. — Я понял.
У меня вырвался тяжелый вздох. Я не знала, закончен ли разговор.
— Можно задать вопрос?
— Мм…