Мой взгляд упал на Эшера, который тоже выходил из столовой. Суровым кивком он велел мне следовать за ним. Еще раз попрощавшись с Элли и Кайлом, я вышла из резиденции Роберта Скотта и направилась к машине его сына.
Я залезла в салон, и Эшер тронулся с места, не сказав мне ни слова.
— Эшер…
— У меня нет желания разговаривать.
Я теребила пальцы, с ужасом прикидывая его возможные реакции. Перебрала кучу сценариев, и все они заканчивались одинаково: он говорит, что напрасно вернулся ко мне. От этих жутких мыслей тоскливо сжималось горло.
С одной стороны, я понимала его отношение к моему вранью, но с другой — оно меня злило, потому что Эшер даже не дал мне объясниться.
Через несколько бесконечных минут в ледяном молчании мы приехали домой. Я открыла дверь и зажгла свет. Услышала, как закрылась входная дверь, и сделала глубокий вдох, прежде чем повернуться к нему.
— И долго ты собираешься молчать?
— А ты долго собиралась мне врать? — выплюнул он вместе с убийственным взглядом.
— Это действительно не то, что ты думаешь.
— Хватит уже! — насмешливо фыркнул он, стаскивая кожанку. — Это всегда не то, что я думаю, пока в один прекрасный момент не становится именно тем, что я думаю. Старая песня, я выучил ее наизусть, Элла: ты не первая, которая со мной такое прокручивает, и уж точно не последняя.
Я старалась как могла сохранять спокойствие. Ни в коем случае нельзя было сорваться — тогда он разозлится еще больше.
— Ладно, тогда что же ты думаешь?
Я поморщилась, услышав его язвительный смех. Он взбесился не на шутку.
— Я думаю, что ты держишь меня за идиота, Элла! Видишь ли, я не понимаю, почему ты ему позвонила и почему соврала мне.
Его кулаки сжались.
— Я звонила узнать, как у него дела и…
— ЧТОБЫ ЧТО СДЕЛАТЬ, МАТЬ ТВОЮ?
От его вопля у меня сердце чуть не выскочило из груди. Ну вот гнев и рванул. Этого было не избежать.
И хотя я не подала виду, меня обуял ужас.
— Потому что он мой друг! — попыталась я защититься. — Ты что, и правда устраиваешь сцену, потому что мне захотелось узнать, как у него дела? Прости, что я тебе соврала, каюсь, но я не буду извиняться за то, что попыталась вести себя по-дружески.
Он ошеломленно посмотрел на меня:
— Твой друг? Правда? Друг, который хочет тебя трахнуть…
— Нет! — устало перебила я. — Прекрати…
— ТВОЮ МАТЬ, ЭЛЛА, ТЫ ДЛЯ НЕГО ПУСТОЕ МЕСТО, ПОНЯЛА? — снова взорвался он. — Ему тоже начхать на тебя, а ты хочешь узнать, как у него дела?
«Ему тоже».
Горло сдавило еще сильнее. Его слова ранили меня в самое сердце, и мое хладнокровие дало трещину.
— Ты ничего не знаешь о наших отношениях, — яростно возразила я. — Это только ты так думаешь, Эшер. Я хотела…
— Я знаю, какие отношения у вас были с его точки зрения! — гневно взревел он. — В чем твоя сраная проблема? Он хотел тебя трахнуть, а теперь больше не желает видеть тебя, потому что, слава богу, переключился на что-то новенькое! Он никогда не считал тебя другом.
Его уверенность разнесла то внешнее спокойствие, за которое я безнадежно цеплялась. Мне жутко хочется отрезать тебе язык, Эшер.
— Он не хотел меня трах…
— Правда? Ты так уверена?
Он достал телефон, дрожа от бешенства, а я дрожала от страха и гнева. Напряжение нарастало с каждой секундой.
Голос Шона нарушил тишину, и я в изумлении выслушала разговор, который, как я догадывалась, Эшер записал.
— Ты говоришь об Элле? Нет… Это в прошлом, — со вздохом сказал Шон.
— О, сочувствую.
— И напрасно, я не хотел ничего серьезного. Она достаточно красива, чтобы ее трахал кто-то вроде меня… но не настолько, чтобы быть с кем-то вроде меня».
— Видишь? Или тебе нужны еще доказательства? — рявкнул он, швыряя мобильник на диван. — До меня по-прежнему не доходит, почему ты мне соврала!
В ушах звучал надменный голос Шона, и я едва сдерживала слезы. Я почувствовала, что меня предали, и сердце сжалось.
— К тому же я дал тебе шанс сказать правду, но ты решила, что лучше… ЧЕРТ, ПОЧЕМУ ТЫ МНЕ СОВРАЛА, ЭЛЛА?
У меня не осталось сил ни говорить, ни оправдываться. Мне было так паршиво… Я такая наивная. Я ведь думала, что… и правда ему нравлюсь…
— Он… Он… тебя привлекает. Да? Тебе хочется быть с ним?
Слова Эшера ударили меня наотмашь. Я вернулась в реальность и выпучила глаза. Что?
— Почему ты соврала, если между вами ничего не было, Элла? Твою мать, скажи мне наконец правду!
Я онемела, словно язык парализовало от этой бредятины, которую он нес так яростно и в то же время отчаянно.