– Значит, ты видела, как эти мерзавцы калечили ногу твоему отцу.

– Кто-то должен был умолять их прекратить избиение, – сказала я, выталкивая из себя каждое слово.

Тамлин бросил на меня понимающий взгляд и стал отворачивать другие картины. Раны моей жизни, которые я врачевала за эти месяцы. Надо же, сколько времени успело пройти с тех пор, как Тамлин привез меня сюда! Месяцы. Неужели отец и сестры поверили, что я навсегда останусь возле так называемой умирающей родственницы?

Наконец Тамлин подошел к мольберту. Его глаза скользнули по пятнам, изображавшим рощу, затем по пятну волшебного пруда. Он одобрительно кивнул:

– Эту вещь оставь себе. А я возьму вон ту.

Он указал на пейзаж с зимним лесом.

– Там нет ничего, кроме холода и тоски, – возразила я, скрывая недовольство. – Эта картина совсем не для твоего дома.

Тамлин подошел к холсту и улыбнулся мне. Его улыбка была прекраснее любого зачарованного луга и пруда, наполненного звездным светом.

– А я все равно хочу этот пейзаж.

Меня обдало жгучим желанием снять с него маску и увидеть лицо. Будет ли оно таким, какое мне виделось во снах?

– Скажи, я могу тебе чем-то помочь? – вырвалось у меня. – Поискать способ снять маски с тебя и других? Победить болезнь, которая высасывает из тебя магическую силу? Просто скажи: что я могу для тебя сделать?

– Никак человеческой женщине захотелось помочь фэйри?

– Не насмехайся. Я всерьез тебя прошу. Только скажи.

– Мне нечего тебе сказать. Ты не сможешь помочь. И другие тоже не смогут. Эту ношу должен нести я сам.

– Тебе незачем…

– Это решаю я. Я выдержу все тяготы. А ты, если попытаешься вмешаться… погибнешь. Ты даже не понимаешь, на что замахиваешься.

– Значит, я обречена до конца своих дней жить в блаженном неведении? Наслаждаться сытой, безмятежной жизнью, когда рядом происходит что-то ужасное? Может, в таком случае… – я проглотила комок вязкой слюны, – мне перебраться в другое место, где я скорее разберусь в хитросплетениях притианской жизни?

– Неужели Каланмай тебя ничему не научил?

– Почему же? Я узнала, что магия способна превратить тебя в жестокого зверя.

Тамлин засмеялся, но не слишком удивился моим словам. Я молчала.

– Фейра, я не хочу, чтобы ты жила в другом месте. Я хочу, чтобы ты осталась здесь. Мне приятно возвращаться домой и знать, что с тобою все благополучно и ты занимаешься тем, что тебе по душе.

Я молча смотрела на него.

– В первые дни мне хотелось спровадить тебя с глаз долой, – признался Тамлин. – Я и сейчас иногда думаю, что стоило бы подыскать для тебя более удобное и безопасное место. Наверное, во мне взыграла корысть. Помнишь, как ты искала способы обойти Соглашение и вернуться в свой мир? Возможно, в Притиании и нашелся бы уголок, где тебе понравилось бы больше, чем здесь, и ты бы перестала думать о побеге. Но у меня не хватило духу расстаться с тобой.

– Почему?

Тамлин нагнулся, взял небольшой холст с зимним лесом и стал разглядывать.

– У меня было много любовниц, – неожиданно сказал он, – женщины знатного происхождения, воительницы, принцессы…

Меня обожгло гневом. Зачем он мне это говорит? Зачем называет их титулы? Удивительно, как еще не добавил, что все они были намного красивее меня.

– Но они хотели от меня лишь телесных утех. Они никогда не понимали, каково мне нести груз забот о своих подданных и землях Двора. Они были равнодушны к моим телесным и душевным шрамам, требовали вечного праздника и ничего не желали знать о беспросветности тяжелых дней.

Моя глупая ревность исчезла, как роса под лучами солнца.

– Твоя картина напоминает мне об этом, – улыбнулся он.

– О чем? – шепотом спросила я.

Тамлин опустил холст на пол и посмотрел на меня. Пристально, заглядывая внутрь.

– О том, что я не одинок.

Ложась спать, я впервые не заперла дверь своей комнаты.

На следующий день я лежала в траве, наслаждаясь теплом солнца. Его лучики пробивались сквозь густые кроны деревьев, а я разглядывала узор из листьев и солнечного света и думала, что неплохо бы перенести его на холст. Ласэн умчался выполнять «скучные обязанности посланника», и мы с Тамлином остались вдвоем. Верховный правитель решил показать мне еще один красивый уголок его зачарованного леса.