Прежде чем отправиться в столовую, я выглянула из окна комнаты и едва не закричала. В саду было полным-полно фэйри, и у всех лица скрывали маски насекомых. Фэйри подстригали кусты живых изгородей и ухаживали за цветами. Таких странных созданий я и вообразить не могла. Они крылатые! С зелено-коричневой кожей. Их радужные крылья жужжали, как у больших стрекоз, а руки и ноги были длиннее человеческих.

Тамлин закусил губу, чтобы не ранить меня улыбкой.

– Они были здесь всегда.

– Но… я их не видела и не слышала.

– Разумеется, – лениво произнес Ласэн. Он вертел в руках кинжал, разглядывая узор на лезвии. – Мы позаботились о том, чтобы ты видела и слышала только необходимое.

Я теребила лацканы камзола.

– Значит, когда той ночью я побежала к пэке, приняв его за отца…

– У тебя хватало зрителей, – договорил за меня Ласэн.

А я-то считала, что умею двигаться бесшумно. Получается, я кралась на цыпочках мимо фэйри, которые умирали со смеху, глядя на глупую девчонку. Я удивлялась пустоте коридоров и не подозревала, что это лишь искусная видимость пустоты.

Во мне поднимался запоздалый гнев, и я изо всех сил старалась не выпустить его наружу. Губы Тамлина искривились. Он уловил мои мысли, хотя и не мог до конца скрыть своего изумления.

– Мы потратили немало сил на все это, – признался он.

– Но ведь я видела нагов. И пэку, и суриеля тоже видела. А когда ты принес фэйри с… оторванными крыльями, я увидела и его, – сказала я, содрогаясь от жуткого воспоминания. – Почему? Неужели они сильнее защитных покровов?

Глаза Тамлина помрачнели.

– Они не принадлежат к моему Двору, а потому мои защитные покровы на них не распространяются. Пэка – подданный ветра, погодных стихий и всего переменчивого. А наги… наги принадлежат к совсем иному миру.

– Понятно, – соврала я, хотя ровным счетом ничего не поняла.

Почувствовав это, Ласэн хмыкнул.

– Смотрю, ты опять погружен в дела, – сказала я, косо поглядев на него.

Ласэн невозмутимо чистил ногти острием кинжала.

– Да, Фейра. Я был занят. Полагаю, и ты тоже.

– Как понимать твои слова? – спросила я, чувствуя подвох.

– Если я предложу тебе луну на веревочке, ты и меня поцелуешь?

– Не будь придурком, – огрызнулся на него Тамлин.

Продолжая посмеиваться, Ласэн покинул столовую.

Я снова осталась наедине с Тамлином и стояла, переминаясь с ноги на ногу.

– Если я опять столкнусь с Аттором, теперь я его увижу? – спросила я, желая рассеять тягостное молчание.

– Да, и такую встречу приятной не назовешь.

– Ты говорил, что он меня не видел. Аттор – не твой подданный. Как тебе удалось скрыть меня от него? И зачем?

– Едва мы вошли в сад, я окружил тебя плотным защитным покровом. Потому-то Аттор тебя не увидел, не услышал и не учуял.

Тамлин смотрел в окно за моей спиной, его рука теребила волосы.

– Я делал все, что в моих силах, чтобы ты стала невидимой для таких, как Аттор. Кстати, есть существа и похуже. Болезнь снова наползает, и все больше таких существ высвобождаются из оков.

У меня свело живот.

– Я в любом случае призываю тебя доверять не глазам, а внутреннему чутью, – продолжал Тамлин. – Аттора ты теперь увидишь в его истинном обличье. Но тебе могут попасться фэйри, которые захотят тебя обмануть. Какими бы внешне прекрасными они ни казались, если тебе вдруг станет не по себе, притворись, что не видишь этого красавца. Не вступай с ним в разговоры. Если они причинят тебе вред, я… последствия будут одинаково тяжелыми и для них, и для меня. Помни о том, что случилось с нагами.

Это говорилось ради моей безопасности, а не из желания меня напугать. Но если наги – из чужого мира, неужели Тамлину было тягостно их убивать?

Он ждал ответа. Я кивнула и тут же задала новый вопрос:

– Болезнь опять… начала расползаться?

– Пока что только на землях других Дворов, – спокойно ответил Тамлин. – Ты здесь в полной безопасности.

– Я забочусь не только о своей безопасности.

Глаза Тамлина потеплели, но губы остались плотно сомкнутыми.

– Все будет хорошо, – пообещал он.

– Может, это лишь временный всплеск?

«Размечталась, дура», – ответил мой собственный здравый смысл.

Тамлин молчал, и это уже было достаточным ответом. Если болезнь вновь расползется… Сегодня я не решилась предлагать ему помощь, знала: он ни за что не позволит мне ввязываться в любые здешние дела.

И все же… Я вспомнила пейзаж, подаренный ему, и слова, которые он тогда произнес… Может, однажды он примет мою помощь?

На следующее утро, бродя по саду, я обнаружила отрубленную голову.

Посередине одного пруда, на постаменте, стояла скульптура крупной цапли с поднятыми крыльями. Голову насадили на клюв каменной птицы. Скульптура и постамент были все в крови. Значит, голову притащили сюда и насадили на клюв сразу же после расправы над жертвой.

Я несла складной мольберт, собираясь запечатлеть понравившуюся мне клумбу с ирисами. От увиденного я выронила мольберт. На гравий дорожки полетели кисти и баночки с красками.