– Приходите при параде.

Харли приглушенно зарычала.

– Да что она о себе возомнила, заявилась в мой город и…

– Ты прямо как я пару дней назад, – сказала Плющ, тихо рассмеявшись, пока Селина удалялась от них. – Поверь мне: это проходит.

– В прошлый раз ты так говорила, когда мы ели тако за доллар.

Селина сдержала смех, а Плющ – нет.

– Это ведь навсегда со мной останется, да?

– Навсегда. Даже когда мы станем старыми и будем вязать, сидя на диване.

Когда Селина добралась до конца переулка, их голоса превратились в неслышное бормотание. Они обменивались нежными, ласковыми словами.

Словами любви.

В волосах Плюща распустились крохотные бледные цветы – как упавшие с неба звезды.

Отогнав от себя мысли об этих телячьих нежностях, Селина растворилась во тьме.

Ее нигде не было. Прошло уже два часа, а ее нигде не было.

Люк не знал, хорошо это или плохо. Он ломал голову, где еще она может быть, но в таком большом городе… она может быть где угодно.

До сих пор у него был неплохой вечер. Он пошел поужинать с Марком и Элизой, и они все время друг с другом препирались, а когда не препирались, то расспрашивали его о работе в «Уэйн Индастриз». А перед этим он даже успел заскочить в боксерский спортзал на пару часов и провел спарринг с подающим надежды средним весом, которому не хватало выдержки.

Он любил этот спортивный зал, особенно городскую программу по работе с подростками в группе риска. Благотворительный фонд, который ее спонсировал, курировала его мама. Иногда она даже сама выходила на ринг, чтобы немного потренироваться.

Он часто спрашивал себя, так же ли у него горят глаза, когда он на ринге. Сумела бы она постоять за себя в бою, если бы ее правильно тренировали в детстве. Характер, сосредоточенность, бурление крови, которое подталкивало его, снова и снова… Все это он унаследовал от нее.

В зале тренировались и другие бывшие ветераны. Например, его знакомая: в армии она была капитаном, а сейчас они ходили в одну терапевтическую группу. И хотя Люк никогда не упоминал психотерапию на тренировках, а она никогда с ним не разговаривала, только бросала короткое «привет» и кивала, ему нравилось видеть там знакомые лица из других частей жизни. Откуда-то кроме подготовительной школы и балов. В армию люди приходили разными путями и из разных слоев общества. Он до сих пор не мог привыкнуть, насколько в высшем свете Готэма все было однообразно.

За океаном они были слишком заняты: выполняли команды и надрывались, защищая свою страну, и у них просто не оставалось времени, чтобы думать, кто откуда. Важно было только знать, что твой сосед тебя прикроет в случае необходимости.

В Готэме он таких людей мог по пальцам пересчитать.

Они с мамой уже много месяцев обсуждали новую программу для ветеранов в тренажерном зале. Она уже встречалась с терапевтами, ветеранами и тренерами по боксу, чтобы все устроить. А еще встречалась с инвесторами и людьми из правительства, чтобы обеспечить финансирование. Разумеется, семья Фокс могла с лихвой покрыть все затраты, но его мама любила делать по-другому: приглашать в свои проекты компании, которые безбожно много заработали, чтобы они сделали что-то для общества. Вовлекать людей в заботу о других.

Стоя на крыше четырехэтажного здания на краю темной и блестящей ленты реки Готэм задолго до рассвета, Люк поводил плечами, чтобы тело стало гибким, послушным. Он уже собирался отвернуться от реки и встать лицом к сияющему городу, когда его внимание привлекло какое-то движение.

Не совсем та, кого он искал, но…

Люк улыбнулся.

– Сбрасываете труп в реку. Как необычно.

Трое мужчин резко обернулись, когда Люк подал голос прямо у них за спиной. Тело соскользнуло с прогнившего причала и шлепнулось на воду.

В костюм Люка была встроена камера, и он удостоверился, что она записывала все на видео: их лица, фургон, из которого они только что вышли, даже тело, которое теперь покачивалось на воде.

– Надо было привязать к нему утяжелители, – добавил Люк.

Двое достали пистолеты и начали стрелять.

Звук рвал его на части, пытаясь снова утопить в воспоминаниях, но Люк сосредоточился на дыхании, на движении тела, когда он откатился в сторону на скрипящем под ним причале.

Неуклюжие, испуганные выстрелы. Они стреляли и стреляли, а костюм Люка гудел и вибрировал. А потом выстрелил в ответ волной звука, от которого зазвенело в ушах.

Звуковая волна остановила пули. Мужчины снова принялись стрелять, но пули падали на причал – они стучали по дереву и позвякивали, отражаясь от звуковой волны. Мгновение спустя их обоймы опустели.

Наступила тишина.

Третий – тот, кто не стрелял, прыгнул в воду. Попытался уплыть.

Люк ухмыльнулся, поднимаясь. Посмотрел, как эти двое вхолостую щелкают курками пистолетов «глок».