– Я неделями не отходила от тебя, – сухо напомнила ей Неста. – Неделями, пока ты чахла, отказываясь от еды и питья. Пока ты надеялась зачахнуть совсем и умереть.

Элайна вздрогнула, однако Несте было не остановить хлынувший поток слов:

– Но почему-то никто не поставил тебя перед выбором: или приспосабливайся, или отправим назад в земли людей.

К удивлению Несты, Элайна стойко вынесла упрек.

– Я не напивалась до бесчувствия и не занималась кое-чем другим.

– Хочешь сказать, не таскала к себе в постель кого ни попадя?

Элайна снова вздрогнула и густо покраснела.

Неста усмехнулась:

– Ты живешь среди чуждых существ, не имеющих представления о человеческой этике.

Элайна расправила плечи, словно намереваясь защищаться.

– Здесь все происходит не так, как у вас с Грасэном.

Это был удар ниже пояса. Ну и пусть. Неста знала, что Элайна отдалась Грасэну за месяц до насильственного купания в Котле. На следующее утро она сияла от счастья.

Элайна вскинула голову. Она не всхлипнула, не превратилась в рыдающий комок, что бывало раньше, когда произносили имя Грасэна.

– Значит, ты сердишься на меня, – только и сказала Элайна.

Что ж, прекрасно. Честность за честность.

– Да. За то, что ты послушно собирала мое барахло, пока Ризанд с Фейрой отчитывали меня, расписывая, в какое никчемное дерьмо я превратилась.

– Фейра меня предупреждала, что наша встреча может вылиться… вот в это, – с печальным спокойствием сказала Элайна, скрестив руки на груди.

Эти слова были для Несты как пощечина. Значит, там говорили о ней, обсуждали ее поведение, отношение ко всему. Элайна и Фейра – таково нынешнее положение вещей. Узы, которые выбрала для себя Элайна.

У Несты заурчало в животе. Чему тут удивляться? Она же чудовище. Так почему бы двум сестрам не объединиться и не вытолкнуть третью? Даже если она по глупости верила, будто Элайна, видя ужасную сторону ее личности, все равно решит остаться с нею.

– А мне захотелось здесь побывать, – продолжала Элайна, изо всех сил пытаясь оставаться спокойной, однако в ее голосе появился металл. – Хотелось повидаться с тобой, объяснить тебе…

Элайна сделала выбор в пользу Фейры и своего прекрасного мирка. Такой же оказалась и Амрена. Неста замерла, чувствуя, как деревенеет спина.

– Тут нечего объяснять.

– Мы это сделали из любви к тебе, – вскинув руки, сказала Элайна.

– Избавь меня от прекраснодушного словесного дерьма.

Элайна подошла ближе. Ее карие глаза были распахнуты. Полная уверенность в собственной невиновности и врожденной добродетели.

– Это правда. Мы так поступили из любви к тебе. Мы волновались за тебя. Если бы отец вдруг оказался здесь…

– Не смей его упоминать, – оскалив зубы, тихо прошипела Неста. – Больше о нем – ни слова.

Неста приказала себе ни в коем случае не выпускать из рук невидимый поводок. Но она чувствовала, как внутри заворочался жуткий зверь. Чувствовала нарастающую, обжигающе холодную силу. Неста попыталась загнать силу обратно, но было слишком поздно. Шумный вздох Элайны подтвердил, что в глазах Несты вспыхнул серебряный огонь, о котором говорил Кассиан.

Однако Неста сумела загнать огонь обратно в темноту, вернув себе спокойствие, холодность и пустоту.

Лицо Элайны медленно превращалось в гримасу боли. Кажется, до нее дошло.

– Так это все из-за него? Из-за отца?

Неста указала на дверь. Она с трудом сдерживала напор силы, отчего даже палец дрожал. Каждое слово Элайны угрожало выпустить зверя наружу.

– Уходи.

В глазах Элайны блеснули слезы, но голос сестры по-прежнему звучал спокойно и уверенно.

– Пойми, Неста: его было невозможно спасти.

Эти слова послужили искрой. Элайна приняла гибель отца как неизбежность. Не посчитала нужным сражаться за него, словно он не стоил ее усилий. Равно как Неста сознавала, что не стоит чужих усилий ее спасти.

Но Неста уже не пыталась удержать силу, сверкающую в ее глазах. Ее тело пронзила мощная судорога, заставившая стиснуть кулаки.

– Ты убеждаешь себя, что его невозможно было спасти, поскольку тебе невыносимо сознавать обратное. Его можно было бы спасти, если бы ты соизволила появиться несколькими минутами раньше.

От произнесенной лжи рот Несты наполнился горечью.

Элайна не была повинна в гибели отца. Нет, вина целиком лежала на Несте. Но если Элайна полна решимости бить по больным местам сестры, выкорчевывая все хорошее, что еще в ней оставалось, она покажет Элайне свою самую отвратительную сторону. Пусть хотя бы капля ее душевной муки проникнет в благополучный мирок Элайны.

Неста понимала, почему Элайна выбрала Фейру. Из-за того и выбрала.