– Каждый оставшийся в живых отныне считается полноценным воином. В зависимости от того, где тебя застало окончание Ритуала, ты оказываешься в одном из трех воинских кругов, названных по именам наших священных звезд. Тех, кто остался жив, но не добрался до горы, именуют арктозианцами; тех, кто подошел к ее подножию, но не поднялся на вершину, – ористианцами, а тех, кто сумел побывать на вершине, – каринфианцами. Они считаются цветом воинства. Прикосновение к камню на вершине Рамиеля означает победу в Ритуале. За последние пять веков до вершины добралось двенадцать воинов.

– Насколько понимаю, ты сумел оказаться на вершине и прикоснуться к камню.

– Мы с Ризом и Азом сделали это вместе, хотя в начале Ритуала нас намеренно разделили.

– Почему?

– Тогдашние командиры побаивались нас. Они догадывались, какими воинами мы станем. Вот они и подумали: если нас разделить, мы станем жертвами соперников или диких зверей. Но они ошиблись.

Глаза Кассиана яростно сверкнули.

– Эти командиры узнали, что мы любим друг друга, как родные братья. И мы не пощадим никого, кто помешает нам соединиться. Мы пробивались к Рамиелю, убивая каждого, кто вставал у нас на пути. Нам достался самый тяжелый из трех путей на вершину – его зовут Прорывом. Но мы туда поднялись, все трое одновременно прикоснулись к камню и вошли в каринфианский круг воинов.

Неста была потрясена, и ей не удалось этого скрыть.

– И ты сказал, только двенадцать воинов стали каринфианцами? Это за пятьсот-то лет?

– Нет. Двенадцать достигли подножия, попытались взойти и стали ористианцами. А каринфианцами, помимо нас троих, стали только еще трое. – У него дрогнул кадык. – Они были прекрасными воинами, командовали отборными отрядами. Двоих мы потеряли в войне с Сонным королевством.

Скорее всего, во время удара, уничтожившего тысячу иллирианцев. Удара, от которого Неста сумела спасти одного Кассиана, и больше никого.

У нее свело живот. К горлу подступила тошнота. Она заставила себя глубоко вдохнуть, потом спросила:

– Значит, ты считаешь, что женщины не могут участвовать в Кровавом ритуале?

– Возможно, Мор и победила бы, опередив по времени очень многих, но я не хочу, чтобы даже она участвовала в Ритуале. – Невысказанная причина ясно читалась в его глазах. – Тогда возникнет еще один, худший вид насилия, против которого придется защищаться, даже если женщины по выучке и не будут ни в чем уступать мужчинам.

– А разве нельзя составить отряд из женщин без прохождения Кровавого ритуала?

– Их никто не воспримет всерьез. Скажем, я был бы готов считать их полноценными воинами, но не другие иллирианцы. Мужские отряды откажутся летать вместе с ними, посчитав присутствие женского отряда оскорблением и бесчестием.

Неста нахмурилась. Кассиан беспомощно развел руками:

– Я тебе уже сказал: перемены происходят медленно. Помнишь чушь, которую Девлон нес про твои месячные? Так вот, его слова свидетельствуют о переменах. В прошлом женщину, посмевшую прикоснуться к оружию, попросту убили бы. Теперь они «очищают» оружие после ее рук и называют себя мыслящими по-новому.

Кассиан брезгливо поморщился.

Неста встала с подстилки, обвела взглядом небо. В голове немного прояснилось, зато болело все тело. Ей совсем не хотелось в таком состоянии спускаться вниз и расставлять книги по полкам… Но быть может, она увидит Гвин.

– Мы пытались обучать иллирианских женщин вовсе не для того, чтобы они сражались наравне с мужчинами, – продолжал Кассиан. – Мы хотели показать иллирианцам, что их женщины такие же сильные и умелые, как мужчины. Нам хотелось, чтобы женщины освободились от вековых страхов и отточили имеющуюся у них силу.

– Чего они боятся?

– Уподобиться моей матери, – тихо ответил Кассиан. – Вынести то, что вынесла она.

И что вынесли жрицы подземной библиотеки.

Неста подумала о пугливых жрицах, не покидающих гору и живущих в сумраке. Ей вспомнилась Ривена, торопливо промчавшаяся мимо них с Гвин и цепенеющая от одного присутствия незнакомки. Потом вспомнила ясные глаза Гвин, порою темнеющие от нахлынувших теней.

Кассиана удивило ее молчание, и он спросил:

– У тебя что-то на уме?

– А ты бы согласился обучать не иллирианских женщин?

– Я уже обучаю. Тебя.

– Я хотела сказать, ты бы согласился… – В отличие от Ризанда, она не умела столь же изящно облекать свои мысли в слова. – Я про жриц из библиотеки. Если бы я позвала их упражняться сюда, где их никто не видит и им ничто не угрожает… Ты бы стал их обучать?

Кассиан оторопело заморгал.

– Да. Разумеется, но… – Он опять поморщился. – Неста, ты пойми: многие из тех женщин не хотят и даже не могут выносить общество мужчин.

– Тогда мы попросим кого-нибудь из твоих подруг. Мор или кого-то еще, кто годится в наставники.

– Жрицы вообще могут не вынести моего присутствия, даже если я буду просто стоять рядом.

– Но ведь ты никому из них не сделал ничего плохого.

Его глаза немного потеплели.

– Дело не в них самих. В их страхе, который они пережили. Даже если они и знают, что я их пальцем не трону, один мой вид может пробудить тяжелые воспоминания. Такие, которые они бы предпочли навсегда похоронить.

– Но ты говорил, что обучение поможет мне… справиться с моими сложностями. Может, и им тоже. У них хотя бы появится повод иногда бывать на свежем воздухе и видеть солнечный свет.