Беллис взмахнул кулаком, вложив в удар всю мощь своего сильного тела. Неста парировала удар и тут же нанесла свой – по носу. Хрустнули кости. Беллис взвыл и отступил.

– Моя истинная пара хорошо меня научил, – прошипела Неста.

«Истинная пара».

Эти слова были похожи на падающие звезды. Они звенели внутри Несты, пока продолжалась ее драка с Беллисом. Противники сражались кулаками, ударами ног, пригибаясь и уворачиваясь от встречных ударов. Казалось, мысленное повторение этих слов давало ей последние крупицы сил.

Очередной удар Беллиса пришелся ей в челюсть и был настолько сильным, что Неста качнулась и отступила на несколько шагов.

Его следующий удар пришелся по воздуху. Неста пригнулась и въехала кулаком ему по ребрам. Но Беллис неуклонно гнал ее к арке. К прочерченной линии, успевшей скрыться под снегом.

Он тянул время, изматывая Несту.

Но она не собиралась сдаваться. Пока есть хоть какие-то силы, она будет ему противостоять.

Еще один удар Беллиса пришелся ей по левой щеке. Неста поморщилась от боли, охватившей, казалось, все тело. У нее подкосились ноги. Она упала на спину, и время замедлилось.

Неста почувствовала, что падение отбросило ее за черту. Она могла поклясться, что даже гора содрогнулась.

Неста поползла. Ей было плевать на собственный жалкий вид. Она отползала от Беллиса к арке и дальше, уничтожая черту, которую сама же провела.

Он подходил неспешно, окровавленный и ухмыляющийся.

– Сейчас я позабавлюсь.

Неста твердила себе, что умереть ради подруг – это почетно и благородно. Умирать с сознанием, что они достигли вершины и победили. Но быть убитой этим ничтожеством…

Неста зарычала. У нее не осталось ни капли сил. Тело отказывалось ей повиноваться. Тело отвернулось от нее, как отворачивались многие в ее жизни.

Беллис достал из-за голенища нож:

– Перережу-ка я тебе горло.

Она была совсем одна.

Такой она родилась, такой и умрет, и этот отвратительный иллирианец сейчас ее убьет.

Загремел гром, и от его раскатов вся гора затряслась. Беллис шагнул к Несте, поднял нож.

Хлынула кровь.

Поначалу она решила, что это молния полоснула ему по горлу. Рана была широкой, и кровь рекой хлынула сквозь снежную пелену, кружащуюся в воздухе.

Потом она увидела крылья. Другие крылья.

А когда Беллис мешком рухнул на снег, захлебываясь своей кровью, она увидела Кассиана. Тот стоял с оскаленными зубами, держа в руке кинжал. Может, гора задрожала не от грома, а от его гнева?

Кассиан переступил через тело умирающего Беллиса и подал Несте руку. Нет, он не заключил ее в объятия. Просто помог встать. Так он делал всегда.

Неста ухватилась за его руку и поднялась. Ее тело противилось, не желая вставать.

Но она забыла про боль, про смерть, окружавшую их, когда Кассиан прижал ее к груди, крепко обнял, уткнулся в окровавленные волосы и нежно прошептал:

– А сейчас я перережу твое милое горлышко.

Устами Кассиана говорил кто-то другой. Руки ему не повиновались, когда Неста – его истинная пара – попыталась высвободиться из них. Кассиан ее не отпускал. Держал он крепко, того и гляди кости сломает, если она шевельнется.

В мозгу Несты безостановочно звучал его крик. Кассиан требовал от нее сопротивляться, бежать со всех ног. Он кричал и на себя, возмущаясь невозможности все это прекратить.

Но прекратить это он не мог. Все его ухищрения были напрасны.

– Кассиан, – произнесла Неста, пытаясь вырваться из его рук.

«Убей меня, – беззвучно умолял он. – Убей меня раньше, чем я буду вынужден убить тебя».

– Кассиан!

Неста попыталась его оттолкнуть, но руки Кассиана сжали ее еще крепче.

– Он не может подчиниться тебе, Неста Аркерон, – послышался за спиной злобный старушечий голос. – Он теперь мой.

Кассиан не мог даже округлить глаза в знак предостережения. По молчаливому приказу королевы он ослабил руки, позволив Несте повернуться.

Она увидела Бриаллину. Голова королевы с седыми редкими волосами была увенчана Короной.

В темных глазах Бриаллины мелькнуло удовлетворение. Она подняла руку, и три простых зубца на золотой Короне сверкнули.

Буря утихла. Облака рассеялись. Показалось серое предрассветное небо, на котором гасли последние звезды.

Даже природа подчинялась воле Короны.

Увидев, как опускаются руки Кассиана, Неста ощутила леденящий ужас. Она отошла на несколько шагов, резко повернулась, но уже знала, что́ увидит. Кассиан все так же стоял неподвижно, будто статуя. Будто его превратили в камень. Его глаза, прежде такие ясные и живые, остекленели, став пустыми.

И таким его сделала Бриаллина. Она двигала фэйцами и людьми, словно шахматными фигурами, заманивая Несту сюда.

– Зачем? – только и спросила у старухи Неста.

Ветер играл складками плотного мехового плаща Бриаллины.