Весь тронный зал был украшен черными свечами, хвойными гирляндами и ягодами остролиста. Вдоль стен тянулись пиршественные столы, плотно уставленные угощением, но прикоснуться к еде можно будет только с разрешения Фейры и Риза.

Прежде Риз являлся сюда суровым и непреклонным, как мужская ипостась Торжествующей ночи. Ныне он немного смягчил свое отношение к жителям Каменного города. Кассиан не завидовал дипломатическим ухищрениям Риза. Риз охотно бы забыл о существовании Кейра, но не мог, поскольку нуждался в его легионе Вестников Тьмы. Отсюда и более любезный тон. Однако пусть этот тщеславный придурок не забывает, что́ его ждет, если он переступит черту. По правде говоря, Риз сменил тон не на более, а на чуть более любезный. Хватит с Кейра и этого.

За все это время они не получали никаких сведений о Бриаллине и Короне. Королева никого не посылала за Сокровищницей ужаса. Но Кассиан был не настолько глуп и не считал, что она отступилась от своих замыслов. Риз и другие придерживались того же мнения.

Наконец высоченные двери тронного зала распахнулись.

Гора затряслась от темной силы, возвещая о прибытии верховных правителей. Гора пела об их появлении. Все повернулись к дверям. В зал вошли верховный правитель и верховная правительница, наряженные в черное и с коронами на головах.

Риз выглядел, как всегда, элегантно, но Фейра…

По залу прокатился возглас удивления.

Их сегодняшнее появление служило еще одной цели: сообщить миру о беременности Фейры.

Фейра была в платье из сверкающих черных полос, очень похожем на то, в каком впервые здесь появилась. Платье ничуть не скрывало ее выпирающий живот.

Наоборот, наряд подчеркивал ее беременное чрево, обтянутое сверкающим черным шелком.

Лицо Риза выражало мужскую гордость и самодовольство. Кассиан знал: всякого, кто хотя бы не так моргнет в сторону Фейры, Риз искромсает на миллион кровавых кусков. От Риза веяло зловещим холодом. От Фейры – густым запахом беременной женщины. Риз позволял каждому вдыхать этот запах, дополнительно подтверждавший новость.

Увенчанная короной, с животом, наполненным новой жизнью, Фейра выглядела древней богиней. На прекрасном лице – безмятежное спокойствие. Ее алые губы раскрылись в улыбке, предназначенной Ризу. Верховные правители подошли к своим тронам. Кейра разрывало между гневом и потрясением. Эрис старательно сохранял бесстрастие.

Увидев других участниц процессии, Кассиан на время позабыл о врагах.

Обе сестры Фейры тоже были в черном. Они шли позади верховных правителей – молчаливое указание на то, что обе являются частью королевской семьи и обладают могущественной силой. Так было задумано. Пусть Эрис видит, как высоко Двор ночи ценит Несту. Интересно, сестры перебросились хотя бы несколькими словами, пока ждали у входа? Неста и Элайна не разговаривали уже несколько месяцев.

Элайна в черном выглядела нелепо. Ее красота никуда не делась, но цвет скромного платья с длинными рукавами забирал на себя весь румянец с ее лица. Казалось, Элайна служила платью, а не наоборот. Кассиан знал, как тяжело на нее действовала жестокость Каменного города. Но сюда она отправилась без колебаний. Когда Фейра предложила ей остаться дома, Элайна расправила плечи и заявила, что является частью Двора ночи и поступит так, как необходимо Ризу. Для визита сюда Элайна распустила свои золотисто-каштановые волосы, скрепив их на затылке двумя жемчужными гребнями. За все годы знакомства с Элайной Кассиан никогда не считал ее заурядной. Но это черное платье… как бы Элайна ни заявляла о своей причастности ко Двору… Это платье высасывало из нее жизнь.

Черное платье Несты едва не заставило Кассиана встать на колени.

Она закрутила косу вокруг макушки, как делала всегда. Но на этот раз к убранной косе добавилась изящная тиара из сверкающего черного камня. Тонкие зубцы выступали над ободом, образуя темную корону. В кончик каждого зубца был вправлен крошечный сапфир, словно зубцы были настолько острыми, что пронзали собой небо и оттуда изливались капли синевы.

А платье…

Узкий лиф был густо расшит серебряный нитью. Узенькие лямки практически сливались с ее лунно-белой кожей. Платье имело очень глубокий вырез, в нижней части которого серебряное шитье служило оправой для небольшого сапфира, по оттенку совпадавшего с камнями тиары. Пышный длинный подол тянулся по полу, и в тишине было слышно, как шелестят его складки.

Неста шла с высоко поднятой головой, что подчеркивало ее длинную изящную шею. Губы, накрашенные ярко-красной помадой, застыли в кошачьей улыбке, а подведенные глаза цепко оглядывали собравшихся, следивших за каждым ее шагом.

Казалось, Неста вся светится от сосредоточенности. Она изумительно владела собой.