– А ты кто такая? – спросил Лантис.

– Ведьма, – выдохнула она. – Из темного сердца Орида.

– Давненько я не слышал названия этого болота.

Голос Лантиса звучал в каком-то шаге от Несты. Кассиан сжал зубы. Нужно сделать так, чтобы это чудовище оказалось по другую сторону от нее, тогда путь наверх будет свободен. Кассиан решил отвлечь внимание Лантиса на себя.

– Но от тебя не пахнет болотной тяжестью и отчаянием. – Лантис втянул воздух. Он по-прежнему находился сзади, загораживая выход. – Твой запах… – Он вздохнул. – Жаль, что ты перемешала свой запах с вонью Кассиана. Эта вонь густо покрывает тебя, и я едва различаю, как пахнешь ты сама.

Только это и мешало Лантису узнать, кто она на самом деле, догадался Кассиан. И заинтересоваться ею, как заинтересовался Косторез. Но разоблачение потянет за собой другую опасность: по кому ударить первым.

– А что это ты прячешь за спиной? – спросил Лантис.

Неста повернулась, словно выслеживая его. Арфу она по-прежнему держала за спиной.

– Теперь вижу, – усмехнулся Лантис. – Я давно задавался вопросом: кто же явится за нею. Знаешь, я способен слышать ее музыку. Последний звук, словно эхо в камне. Удивлен, что она оказалась здесь, под Тюрьмой, и пробыла в этом подземелье так долго.

Туман качнулся.

– Она творит удивительную музыку, – лениво продолжал Лантис. – И не менее удивительные чудеса. Все почтительно склоняются перед Арфой: времена года, королевства, порядок эпох и миров. Для нее это не имеет значения. А последняя струна… – Лантис засмеялся. – Даже Смерть подчиняется этой струне.

Неста снова сглотнула. Кассиан еще крепче сжал ее руку и небрежно бросил Лантису:

– Все вы, истинно бессмертные, одинаковы: высокомерные пустобрехи, обожающие слушать звук собственного голоса.

– А вы, фэйри, поразительно беспечны, – вкрадчиво произнес Лантис и снова начал кружить. Кассиан выхватил меч. – По одному вашему запаху могу заключить, что вы оба…

Кассиан выпустил руку Несты и, сделав выпад, вонзил меч в туман, не дав Лантису сказать еще хоть слово.

Лантис гневно закричал. Сифоны Кассиана ярко вспыхнули.

– Беги! – крикнул он Несте и снова ринулся в атаку.

Лантис отступил. Воспользовавшись передышкой, Кассиан снял с левой руки сифон, приказав светить.

– Уходи! – потребовал Кассиан, бросая ей камень.

Красные сполохи заметались по испуганному лицу Несты. Она поймала сифон, но к этому времени Кассиан уже снова повернулся к Лантису.

Затихающий хруст шагов подсказывал Кассиану, что Неста его послушалась.

Хорошо.

Он чувствовал, как Лантис затаился в темноте, словно кобра, готовая ударить.

Кассиану хотелось лишь одного: чтобы Неста вырвалась за пределы ворот раньше, чем он погибнет.

Неста бежала от голоса, в котором переплелись ненависть, жестокость и голод. От голоса, лишившего ее радости, тепла и вообще всего, кроме инстинктивного, животного страха.

Ее ноги возмущались крутизной подъема, но она неслась к воротам, подчиняясь приказу Кассиана. Эхо доносило ревущие звуки поединка между воином и чудовищем. Пространство за спиной вспыхивало красным. Грохотали двери всех камер Тюрьмы. Существа за ними выли, ревели, скрежетали зубами, словно чувствуя, что один из пленников вырвался. Они жаждали того же для себя.

В одной руке Неста сжимала Арфу, в другой – пылающий сифон Кассиана. Нужно во что бы то ни стало достичь ворот, потом спуститься с горы, а там во всю мощь легких звать Ризанда, моля богов, чтобы ветер донес ее голос сквозь частокол заклятий. Если Ризанд ее услышит, ему вначале придется взбежать на гору, далее спуститься вниз, достичь тюремного коридора и…

Но Кассиан может погибнуть раньше, чем она добежит до ворот. Вдруг он уже сейчас находится при последнем издыхании?

Холод пронзил ей сердце.

Она убежала от Кассиана. Бросила его.

Арфа у нее в руке стала нагреваться и гудеть. Золото сверкало, будто расплавленное.

«Мы откроем двери и проходы; мы вместе пройдем сквозь пространство и эоны времени, – обещала ей Арфа во время ее непреднамеренного гадания. – Наша музыка освободит нас от земных правил и границ».

Откроем двери… Вместе с Арфой она открыла дверь камеры Лантиса. Точнее, подчинилась давящей силе Арфы. Но движение сквозь пространство…

«Маленькие струны предназначены для игр. Движения легкие, подпрыгивающие. Но те, что подлиннее, последние… Какими удивительными чудесами и не менее удивительными кошмарами мы могли бы наполнить мир».

Неста пересчитала струны. Двадцать шесть. Чтобы освободиться от силы Арфы, она тогда дотронулась до первой, самой маленькой. На что же способны остальные?

Двадцать шесть, двадцать шесть, двадцать шесть…

Откуда-то издалека прилетел голос Гвин, рассказывая, что когда-то Мерилла исследовала число измерений. Возможно, вселенная насчитывает двадцать шесть измерений.