Вскоре у матери появились подозрения, что благожелательность Ригелуса – не более чем ширма, а на самом деле он совсем иной. Но когда она убедилась, как сильно заблуждалась на его счет, было слишком поздно.

– Наконец-то доперла, – нескрываемым презрением прорычала Неста.

Брайс могла лишь кивнуть, соглашаясь с ней.

– Наша мать доверяла только нам. Прежде ее доверие распространялось бы и на Пелиаса, но он слишком рьяно погрузился в наслаждения нового мира, и Ригелус всячески этому потворствовал.

Сквозь занавес мелькнула фигура Пелиаса. Стоя на берегу реки, протекавшей близ белокаменной виллы, он бросил в воду обнаженное, изуродованное тело человеческой женщины.

Брайс чуть не потеряла равновесие, глядя, как труп несчастной качнулся на волнах и ушел под прозрачную воду. Пелиаса к тому времени на берегу уже не было.

– Чего-чего, а наглости им хватало, – не могла успокоиться Неста. – В городах людей они не щадили даже младенцев. Убивали всех.

– Это продолжается и сейчас, – призналась Брайс. – Убитых людей, над которыми поиздевались ваниры, потом находят на помойках. На Мидгарде такое происходит ежедневно, а началось все с того мерзавца. – Дрожащей рукой она указала на изображение. – С него, Тейи и всех этих чудовищ.

Брайс была готова взорваться от гнева, но Силена продолжала рассказ:

– Постепенно мы с Хеленой стали единственными, кому мать доверяла поиски правды. Она знала, насколько важна и ценна ей наша помощь, поскольку мы несли в себе не только звездный свет, но и умели окружать себя тенями.

Хелена и Селена пробирались по сумрачным коридорам громадного хрустального дворца. Спускались по винтовой хрустальной лестнице.

– Это дворец астериев, – шепотом пояснила Брайс Азриелю и Несте. – Он находится в Вечном Городе.

– Мы провели во вражеской крепости целый месяц, ничем не отличаясь от настоящих теней. Вернувшись к матери, рассказали ей правду, которую она так жаждала узнать: Ригелус и его спутники были совсем не фэйцами, а паразитами. Они завоевывали мир за миром, поглощая всю имевшуюся там магию и жизненную силу обитателей. На нашей родине их знали как дагланов. На Мидгарде они не скрывали своего настоящего имени: астерии.

Только тогда мать рассказала и показала нам события далекого прошлого. Все, что она делала с тех пор. Но она не тратила время на извинения за прошлое. «Раз мы попали во вражескую ловушку, – сказала она, – мы должны сокрушить врагов».

Пальцы Брайс комкали ткань футболки в том месте, где находилась звезда. Можно ли вырезать эту звезду из тела, оборвать всякую причастность к гнусным лицемерам, зовущимся ее предками, и навсегда уйти из проклятого рода?

– Наша мать по-прежнему хранила звездную карту с пометками дагланов. Ее внимание привлек один из миров – мир, который, подобно нашему, сбросил дагланское иго.

Голограмма показала богато обставленную комнату. Перед письменным столом стояла Тейя с дочерями. Она взмахнула рукой. На столе, словно извлеченные из вселенской пустоты, появились Арфа и Рог, отбрасывая сияние на Звездный меч и кинжал, лежавшие рядом.

Тейя ненадолго застыла, словно принимала решение, затем поднесла к губам Рог и тронула струну Арфы. Заклубился вихрь, и в нем возник портал между мирами. Его очертания становились четче. Это был проход, ведущий неведомо куда. На пороге стоял обаятельный золотоволосый мужчина. Глаза у него были как синие опалы.

Брайс судорожно втянула воздух.

– Это был принц Аидас. Когда мать открыла ворота в его мир, он не удивился, а лишь спросил у нее: «Ты позвала меня, чтобы попросить помощи Хела?»

* * *

Баксиана вытошнило. Вместе с кровью на пол полетели куски мяса и обломки костей. Хант весь сжался. От блевотины исходило непередаваемое зловоние.

Рунн судорожно глотал ртом воздух, но ни разу не попросил Баксиана остановиться.

– Осталось немного, – сказал Баксиан, который тоже тяжело дышал. – Еще пару раз кусну, и она отвалится.

Рунн всхлипнул, но угрюмо кивнул. Они качнулись друг к другу, их ноги крепко сцепились, и Баксиан без предупреждения снова вонзил зубы в руку фэйского принца. Время было дороже всего.

Хант старался отгородиться от звуков и зловония. Он вызывал в мозгу радостные, полные жизни картины. Он, Брайс, их будущее, крылатые детишки. Его целью было вырваться отсюда и остаться в живых. Его целью была Брайс, хотя он…

Хотя он не представлял, как посмотрит ей в глаза после случившегося. Он не сумел уберечь ни ее, ни друзей от трагической участи. Наоборот, поддержал безумную затею напасть на астериев. Захочет ли вообще Брайс его видеть?

Рунн сдавленно вскрикнул. Баксиана снова вывернуло, но он не оторвался от запястья Рунна. Лишь немного перевел дыхание.

Они зашли слишком далеко, чтобы остановиться. И Хант сказал холодным, уверенным тоном Умбры Мортиса, в котором, по словам Рунна, они нуждались:

– Баксиан, еще раз.