– Я помню, – тихо сказала Брайс, обращаясь к нему одному, хотя ее слышали все. – Помню каждый взмах меча Микая, когда он отсекал тебе крылья. Когда мы были бессильны помешать ему и им всем. Я помню, как они вновь продали тебя Сандриеле. Увы, и тогда мы не могли им помешать. Хант, я помню каждый чудовищный момент той истории. – Глаза Брайс сверкали неистовым гневом и решимостью. – Но сегодня мы все это прекратим. Мы их остановим.

Хант пристально смотрел в глаза своей истинной пары. Ее смелость становилась его смелостью, ее сила превращалась в его путеводный свет.

– В тот день, когда Микай отрезал тебе крылья, – продолжала Брайс, по-прежнему глядя только на Ханта, – я пообещала, что они за это заплатят. Заплатят за все, что натворили.

Вокруг ее головы появилась корона из звезд, и в центре короны сверкал звездный свет.

Никто не произнес ни слова. Брайс встала и подошла к задней дверце фургона. По другую сторону лежал мир, где пока еще правили астерии. Сейчас она выйдет, и это станет концом их правления.

Брайс оглядела соратников. Ее глаза встретились с глазами Ханта.

– Все возможно посредством любви, – произнесла она и толкнула дверцу.

Попасть во дворец астериев оказалось совсем просто, что несколько насторожило Лидию. Конечно, она великолепно знала дворец и все его входы. Но слишком уж легко мятежникам удалось проникнуть через этот, ведущий в обширный мусоросборный отсек.

С такой же легкостью они спустились в одну из зловонных шахт и оказались этажом ниже, где находилось помещение для приема мусора.

Только в этой тесной зловонной камере мятежники отважились перевести дух и взглянуть друг на друга.

– Удачи, – пожелал сестре Рунн, быть может в последний раз.

Брайс ласково улыбнулась брату. Недавняя решимость на ее лице сменилась искренней любовью.

– Рунн, ты тоже столько радости принес в мою жизнь.

Он вспомнил, как те же слова говорил перед ее исчезновением в портале: «Брайс, ты столько радости принесла в мою жизнь». Казалось, это было совсем в другой жизни.

Больше она ничего не сказала. Рунн тоже не нашел слов. Брайс приоткрыла дверь и выскользнула наружу. За ней выскользнул Аталар.

Рунн остался вдвоем с Лидией. Мусорное зловоние угрожало исторгнуть его скудный завтрак, состоявший из хлеба с оливковым маслом. Рунн повернулся к ней. Сумрак не помешал ему увидеть глаза Лидии.

И хотя сегодня ей вновь требовалось стать Ланью, превратиться в женщину с холодным каменным сердцем, Рунн наклонился и прильнул к ее губам. Поцелуй был недолгим. Наконец-то Рунн решился признаться в том, на что прежде ему не хватало смелости:

– Если потом у меня не будет возможности сказать тебе это… я люблю тебя.

Лидия заморгала. Золотистые глаза вспыхнули.

– Рунн, – только и могла прошептать она.

Он не стал ждать ответа. Он приоткрыл дверь и оглядел хозяйственный коридор.

– Чисто, – пробормотал Рунн, вынимая автоматический пистолет.

Оставалось надеяться, что Дек выполняет свою работу без помех.

Оставалось надеяться, что астерии, стараясь подавить информационную бурю, разразившуюся после выхода видео Брайс и Ханта, даже не заметят другую бурю, которая вот-вот разразится в их дворе.

Рунн вышел в коридор. Лидия последовала за ним.

А потом, окутанные тенями Рунна, они двинулись по дворцу – этому черному сердцу империи – на поиски сыновей Лидии.

* * *

Несколько раз они попадали в опасные ситуации, и Хант снова пожалел о своем костюме Умбры Мортиса. Хотя бы шлем, усиливающий звуки и позволяющий понять, кто находится поблизости – политики или обслуга дворца.

На политиков ему было ровным счетом плевать, а вот рабочие… Если боги помогут, после начала заварухи рабочим хватит времени покинуть дворец. Когда Деклан взломает систему безопасности дворца, по мобильникам будет передан приказ о срочной эвакуации. А здешняя публика вышколена и приказы исполняет беспрекословно.

Сердце Ханта гулко колотилось. Они с Брайс прятались в тени массивной статуи астерийки Полярис с победоносно вскинутыми руками.

За статуей начинался знакомый коридор со множеством дверей. Коридор выглядел точно так же, как в день поединка молний Ханта и магии Ригелуса. Тогда от столкновения противоборствующих сил падали бюсты астериев в стенных нишах и разбивались стекла окон, глядящих на семь холмов Вечного Города. И где-то там по Священной дороге медленно двигался белый фургон, в котором ждали Дек и Флинн.

Ждали не их. Хант знал: они с Брайс вообще могут не выбраться отсюда живыми.

Если они сумеют уничтожить решетку приемника первосвета и лишить астериев возобновляемого источника энергии, тогда появится возможность подобраться к этим мерзавцам поближе. Тогда Брайс соединит силу меча и кинжала с силой своей звезды и откроет портал в никуда… что бы это ни повлекло за собой.