– Хорошо, что мы оба прошли этот этап.

Чувствовалось, он все еще колеблется. Пока он не сказал ни слова о продолжении войны против астериев. Но Брайс не хотелось увязнуть в этом разговоре. Особенно сейчас. И потому она тихо сказала:

– Да. Хорошо.

– Так мы действительно поплывем на Аваллен? – осторожно спросил Хант, тоже решив оставить опасную тему. Лицо Умбры Мортиса исчезало, сменяясь знакомыми чертами. – Ты готова к встрече с королем Морвеном?

Брайс кивнула:

– Нам не выстоять против астериев, если я не узнаю, что такое портал, ведущий в никуда, и как с его помощью можно их уничтожить. Король Осени предположил, что в Авалленском архиве собрано немало сведений о свойствах меча и кинжала. Что касается Морвена… Я уже провела несколько дней в обществе одного фэйского короля. Вряд ли Морвен сильно отличается от моего придурочного папаши.

Хант переминался с ноги на ногу, плотно сложив крылья.

– Мне нравится твой план и все остальное, но… ты всерьез считаешь, что в Авалленском архиве можно отыскать какие-то неизвестные сведения?

– Аваллен – единственное место на всем Мидгарде, где можно наткнуться на подсказки. Это сердце всего, что связано со Звезднорожденными. Король Осени утверждал, что именно там он нашел сведения о портале в никуда.

– Я буду рад любой подсказке, которую мы сумеем добыть, но повторяю еще раз: король Морвен не замечен в дружелюбии.

Брайс посмотрела на звезду, тускло просвечивавшую из-под футболки.

– Он обрадуется нашему визиту.

– С чего ты так решила?

Брайс сунула руку во внутренний карман своей спортивной куртки и церемонным жестом вытащила отцовскую записную книжку.

– Я везу ему в подарок эту штучку, а там полным-полно грязных секретиков Короля Осени.

Лидия Сервос смотрела на сыновей. Их приемные родители – пара русалов – сидели по обеим сторонам от мальчишек и поглядывали на нее с вниманием хищников. Давит и Ренки. До сегодняшнего дня она даже не знала, как их зовут. Но судя по тому, в каких напряженных позах сидели оба, готовые броситься на защиту, о ее детях здесь заботились. И любили их.

Директор Кагани сидела за своим столом, переплетя пальцы. Молчание становилось напряженным, и Лидия не представляла, как его нарушить.

Она не знала и кто теперь она сама, облаченная в синий форменный костюм, какие носило большинство обитателей «Коня Глубин». В этой форме, разработанной для жизни под водой, ей было куда комфортнее, чем в прежней. Никакого серебряного ожерелья на шее, никаких имперских медалей и иных знаков отличия ее двойной жизни, которую она вела столько лет.

После обморока, перешедшего в сон, Лидия проснулась в другой комнате, на другой кровати. На теле не было никаких датчиков и трубок. Она надеялась, что медведьма, помогавшая ей встать, сочла ее дрожь в ногах следствием общей слабости организма.

Это ощущение сохранялось и сейчас, когда она сидела напротив сыновей.

Бренн, синеглазый, с золотистыми волосами, смело выдерживал ее взгляд. Он был в темно-зеленой футболке и джинсах с дырками на коленях. А вот темноволосый, золотоглазый Актеон отводил глаза. Он был в черной футболке и черных джинсах.

– Актеон, мне нужно много тебе рассказать, – как можно более мягким тоном произнесла Лидия. – Вам обоим.

Актеон взглянул на приемного отца, что сидел слева. На Давита. Тот был в темно-синей офицерской форме. Смуглокожий русал одобряюще закивал. У Лидии сдавило грудь. Когда-то она сделала выбор; точнее, выбора, по сути, не было.

Она посмотрела на Бренна. Его глаза светились внутренним огнем. Бесстрашный, бесшабашный. Прирожденный лидер. Такой взгляд у него был с младенчества.

– Теперь мы что, должны жить вместе с тобой?

Актеон тревожно посмотрел на приемных родителей. Лидию обожгло этим вопросом.

– Нет, – только и могла ответить она.

– В твоей жизни ничего не изменится, – успокоил Актеона белокожий, темноволосый Ренки. – Вы оба останетесь с нами. И потом, у вашей мамы есть неотложные дела.

Он был в синем комбинезоне корабельного врача. Скорее всего, отпросился с работы.

Бренн вопросительно поднял брови, словно хотел спросить, какие именно дела, но в этот момент Актеон тихо сказал:

– Она не наша мама.

Лидии показалось, что ее ударили кулаком в живот.

– Нет, Ас, ваша, – с заметной резкостью возразил Давит.

От этого прозвища Лидию обволокло липкой волной ревности. Ее темноволосый сын поднял голову и…

В глазах светилась первозданная сила. Это выражение на его лице она тоже видела, но очень давно. Задумчивый, рассудительный, полная противоположность порывистому Бренну.

Несмотря на ранящие слова, Лидия улыбнулась:

– А вы оба ничуть не изменились с раннего детства.